प्रमथ्य च विषाणाग्रैः समुत्क्षिप्य च वारणैः ॥
सचक्राश् च विचक्राश् च रथैर् एव महारथाः ॥
रथाश् च रथिभिर् हीना निर्मनुष्याश् च वाजिनः ॥
हतारोहाश् च मातङ्गा दिशो जग्मुः शरातुराः ॥
जघानात्र पिता पुत्रं पुत्रश् च पितरं तथा ॥
इत्य् आसीत् तुमुलं युद्धं न प्रज्ञायत किं चन ॥
pramathya ca viṣāṇāgraiḥ samutkṣipya ca vāraṇaiḥ ||
sacakrāś ca vicakrāś ca rathair eva mahārathāḥ ||
rathāś ca rathibhir hīnā nirmanuṣyāś ca vājinaḥ ||
hatārohāś ca mātaṅgā diśo jagmuḥ śarāturāḥ ||
jaghānātra pitā putraṃ putraś ca pitaraṃ tathā ||
ity āsīt tumulaṃ yuddhaṃ na prajñāyata kiṃ cana ||
Слоны, взрыв [строй] остриями бивней и вскинув ввысь, [подбрасывали] великих воителей прямо с колесницами — иные с колёсами, иные без колёс. Колесницы без седоков, и кони, оставшись без ездоков, и слоны с убитыми седоками, истерзанные стрелами, разбредались во все стороны. Тут отец разил сына, а сын равно — отца; такова была битва-сумятица: ничего не различалось.
a0426db9968e · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вершина ужаса названа просто и страшно: «отец разил сына, а сын — отца». В безумии всеобщего смешения рушится самая священная связь — кровное родство, и человек поднимает руку на собственное дитя, не узнавая его. Здесь являет себя последняя глубина братоубийственной войны: она не просто губит тела, но извращает естество, обращая любовь в слепое убийство. Знаменательно, что вся Махабхарата есть война родичей, и этот стих — её сжатый образ. Стих учит, что вражда, доведённая до края, стирает не только различие своих и чужих, но и самые узы крови; что нет падения глубже, чем поднять руку на родного по неведению или ярости; и что распря в роду есть величайшее из бедствий, ибо в ней гибнет не только жизнь, но и сама природа родства.