आ गुल्फेभ्यो ऽवसीदन्त नराः शोणितकर्दमे ॥
दीप्यमानैः परिक्षिप्ता दावैर् इव महाद्रुमाः ॥
शोणितैः सिच्यमानानि वस्त्राणि कवचानि च ॥
छत्राणि च पताकाश् च सर्वं रक्तम् अदृश्यत ॥
हयौघाश् च रथौघाश् च नरौघाश् च निपातिताः ॥
संवृत्ताः पुनर् आवृत्ता बहुधा रथनेमिभिः ॥
स गजौघमहावेगः परासुनरशैवलः ॥
रथौघतुमुलावर्तः प्रबभौ सैन्यसागरः ॥
ā gulphebhyo 'vasīdanta narāḥ śoṇitakardame ||
dīpyamānaiḥ parikṣiptā dāvair iva mahādrumāḥ ||
śoṇitaiḥ sicyamānāni vastrāṇi kavacāni ca ||
chatrāṇi ca patākāś ca sarvaṃ raktam adṛśyata ||
hayaughāś ca rathaughāś ca naraughāś ca nipātitāḥ ||
saṃvṛttāḥ punar āvṛttā bahudhā rathanemibhiḥ ||
sa gajaughamahāvegaḥ parāsunaraśaivalaḥ ||
rathaughatumulāvartaḥ prababhau sainyasāgaraḥ ||
Мужи, вязнущие по щиколотки в кровавом месиве, [стояли] точно могучие деревья, охваченные пылающими лесными пожарами. Залитые кровью одежды, брони, зонты и знамёна — всё виделось алым. Потоки коней, потоки колесниц и потоки мужей, поверженные, сбитые в груды, вновь перекатывались многажды ободьями колесниц. Тот океан рати являл собою вид: могучее теченье его — потоки слонов, мёртвые мужи в нём — как тина, водовороты — из колесниц.
9d42de262119 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Поле боя становится «океаном рати», где мёртвые тела — лишь тина, а колесницы — водовороты: человек, со всем своим оружием и доблестью, обращён в безличную взвесь стихии. В этом образе — суровое отрезвление: то, что мнило себя великим воинством, сделалось безымянным месивом, неотличимым в общем потоке. Знаменательно, что мужи, вязнущие в крови, уподоблены деревьям в лесном пожаре — недвижным, обречённым, сгорающим там, где стоят. Стих учит, что война растворяет личность в безликой массе гибели, где забываются имена и лица; что гордая мощь становится тиной в кровавом потоке; и что прозревающий за «океаном рати» эту участь не возжелает прибавить к нему ни единой капли сверх того, к чему принуждает неумолимый долг.