कांस्यायसतनुत्राणान् नराश्वरथकुञ्जरान् ॥
पतितान् पोथयां चक्रुर् द्विपाः स्थूलनडान् इव ॥
गृध्रपत्राधिवासांसि शयनानि नराधिपाः ॥
ह्रीमन्तः कालसंपक्वाः सुदुःखान्य् अधिशेरते ॥
हन्ति स्मात्र पिता पुत्रं रथेनाभ्यतिवर्तते ॥
पुत्रश् च पितरं मोहान् निर्मर्यादम् अवर्तत ॥
kāṃsyāyasatanutrāṇān narāśvarathakuñjarān ||
patitān pothayāṃ cakrur dvipāḥ sthūlanaḍān iva ||
gṛdhrapatrādhivāsāṃsi śayanāni narādhipāḥ ||
hrīmantaḥ kālasaṃpakvāḥ suduḥkhāny adhiśerate ||
hanti smātra pitā putraṃ rathenābhyativartate ||
putraś ca pitaraṃ mohān nirmaryādam avartata ||
Слоны крушили павших — мужей, коней, колесницы и слонов в бронзовых и железных доспехах, — точно толстый тростник. Владыки людей, совестливые, созревшие для смерти, прегорестные, возлежат на одрах из грифовых перьев. Тут отец налетал на колеснице на сына, а сын — на отца, в помрачении; без удержу [всё это] творилось.
44695ccb83e4 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:22:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Цари возлежат на «ложах из грифовых перьев» — горький образ: их смертное ложе устлано перьями стервятников, слетевшихся на пир. И вновь — «отец налетает на сына, сын на отца в помрачении»: предельный ужас братоубийственной войны, где помрачение стирает самые узы крови. Знаменательно, что павшие зовутся «совестливыми» — они умерли, не уронив чести, хоть и в неправом деле. Стих учит, что война обращает ложе славы в пир стервятников; что в её помрачении гибнет различение даже отца и сына; и что величайшее бедствие распри в роду — не груды тел, а то, что родная кровь поднимается на родную, ибо здесь умирает сама природа родства, и никакая доблесть павших не искупает этого извращения естества.