निर्मर्यादं महद् युद्धम् अवर्तत सुदारुणम् ॥
हा तात हा पुत्र सखे क्वासि तिष्ठ क्व धावसि ॥
प्रहराहर जह्य् एनं स्मितक्ष्वेडितगर्जितैः ॥
इत्य् एवम् उच्चरन्त्यः स्म श्रूयन्ते विविधा गिरः ॥
नरस्याश्वस्य नागस्य समसज्जत शोणितम् ॥
उपाशाम्यद् रजो भौमं भीरून् कश्मलम् आविशत् ॥
nirmaryādaṃ mahad yuddham avartata sudāruṇam ||
hā tāta hā putra sakhe kvāsi tiṣṭha kva dhāvasi ||
praharāhara jahy enaṃ smitakṣveḍitagarjitaiḥ ||
ity evam uccarantyaḥ sma śrūyante vividhā giraḥ ||
narasyāśvasya nāgasya samasajjata śoṇitam ||
upāśāmyad rajo bhaumaṃ bhīrūn kaśmalam āviśat ||
Без удержу шла великая, прежестокая сеча. «Увы, батюшка! Увы, сынок! О друг, где ты? Постой! Куда бежишь? Бей! Рази! Убей его!» — вот так, вперемешку с усмешками, гиканьем и рёвом, раздавались разнообразные возгласы. Кровь мужа, коня и слона слилась [воедино]; земная пыль улеглась [прибитая ею]; в робких входила дурнота.
bea962e20311 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:22:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
В многоголосии боя сплетается несплетаемое: вопль скорби «увы, сынок!» и боевой клич «убей его!», плач и гиканье разом. Так являет себя противоречивая природа войны, где в один миг звучат и горе, и упоение убийством. Кровь человека, коня и слона сливается в один поток — в смерти стираются все различия. Знаменательно, что земную пыль прибивает не дождь, а кровь. Стих учит, что война соединяет несоединимое — скорбь и ярость, плач и азарт — в едином хаосе; что в общей гибели уравнивается всё живое, и кровь людей и животных течёт неразличимо; и что зрелище это вселяет «дурноту в робких» — здоровое содрогание сердца, ещё не утратившего человечности пред лицом такого попрания жизни.