Дурмаршана
अध्यर्धमात्रे धनुषां सहस्रे तनयस् तव ॥
अग्रतः सर्वसैन्यानां स्थित्वा दुर्मर्षणो ऽब्रवीत् ॥
अद्य गाण्डीवधन्वानं तपन्तं युद्धदुर्मदम् ॥
अहम् आवारयिष्यामि वेलेव मकरालयम् ॥
अद्य पश्यन्तु संग्रामे धनंजयम् अमर्षणम् ॥
विषक्तं मयि दुर्धर्षम् अश्मकूटम् इवाश्मनि ॥
adhyardhamātre dhanuṣāṃ sahasre tanayas tava ||
agrataḥ sarvasainyānāṃ sthitvā durmarṣaṇo 'bravīt ||
adya gāṇḍīvadhanvānaṃ tapantaṃ yuddhadurmadam ||
aham āvārayiṣyāmi veleva makarālayam ||
adya paśyantu saṃgrāme dhanaṃjayam amarṣaṇam ||
viṣaktaṃ mayi durdharṣam aśmakūṭam ivāśmani ||
С полутора тысячами лучников сын твой, встав впереди всех войск, Дурмаршана сказал: «Ныне обладателя Гандивы, палящего, неистового в битве, я удержу, словно берег — океан. Ныне да увидят в битве, как неукротимый Дхананджая, неодолимый, завязнет на мне, словно каменный молот о камень».
ea6cef8c7bba · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:45:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дурмаршана бахвалится образом «velā iva makarālayam», «как берег — океан»: будто удержит он Арджуну, как суша держит море. Но самонадеянность эта обернётся прахом. Знаменательно, что хвастающийся встать «aśmakūṭam iva aśmani», камнем о камень, не ведает, что сам он — лишь песчинка пред волной. Стих учит, что похвальба, не соразмеренная с истинной силой противника, есть слепота гордыни: вызвавшийся в одиночку удержать поток правого возмездия уподобляет себя берегу, но падёт, как песок пред приливом, ибо мерил себя не правдой, а кичливостью.