Санджая
संजय उवाच
ततो व्यूढेष्व् अनीकेषु समुत्क्रुष्टेषु मारिष ॥
ताड्यमानासु भेरीषु मृदङ्गेषु नदत्सु च ॥
अनीकानां च संह्रादे वादित्राणां च निस्वने ॥
प्रध्मापितेषु शङ्खेषु संनादे लोमहर्षणे ॥
अभिहारयत्सु शनकैर् भरतेषु युयुत्सुषु ॥
रौद्रे मुहूर्ते संप्राप्ते सव्यसाची व्यदृश्यत ॥
saṃjaya uvāca
tato vyūḍheṣv anīkeṣu samutkruṣṭeṣu māriṣa ||
tāḍyamānāsu bherīṣu mṛdaṅgeṣu nadatsu ca ||
anīkānāṃ ca saṃhrāde vāditrāṇāṃ ca nisvane ||
pradhmāpiteṣu śaṅkheṣu saṃnāde lomaharṣaṇe ||
abhihārayatsu śanakair bharateṣu yuyutsuṣu ||
raudre muhūrte saṃprāpte savyasācī vyadṛśyata ||
размер не определён
Когда отряды были построены, оглашаемые [кличами], о почтенный, когда били в литавры и грохотали мриданги, при гуле отрядов и звоне орудий, когда трубили в раковины, при кличе, [от коего] волосы дыбом, когда медленно надвигались рвущиеся в бой Бхараты, — когда настал грозный час, показался Савьясачин.
fb20c4e80f0c · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:45:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Долгая череда «когда…» нагнетает напряжение, и на её вершине — «savyasācī vyadṛśyata», «показался Савьясачин». Появление одного воина венчает грохот двух воинств. Знаменательно, что приход его означен «raudre muhūrte», «в грозный час»: само время отзывается на исполнение обета. Стих учит силе долгого нарастания: поэма не спешит, копя гул и трепет, чтобы единое имя — Арджуны — прозвучало как разрешение всего ожидания; и приход исполнителя праведного обета совпадает с грозным часом самой судьбы.