Сжатая речь — где через общие действия, роды и определения на предмет речи накладывается поведение другой вещи. Через действие на предмет речи накладывается поведение постороннего — например: «Счастливее пастушек, рождённых в высоком роду, одна флейта, хоть она из простого бамбука: она вволю и никем не удерживаемая пьёт губы Кришны, чей аромат им так трудно достать». Здесь на флейту через действие — питьё губ — наложено поведение героини. Через общность рода — например: «Натешившись с Радхой, Хари идёт к другой; порадовав сперва лотос, солнце встречается с вечерней зарёй». Здесь по общности мужского и женского рода солнцу, лотосу и прочему приписано поведение героя и героини. Общность определений трояка: через двусмысленность, через общее свойство и через скрытое сравнение. Первое — например: «Радха, взгляни: увидев, что восточную сторону тронула рука-луч солнца, что в ней явилась великая „рага“ — алость и страсть, — что с неё спадает покров тьмы, месяц с потемневшим сердцем, увы, уходит к западу». Здесь двусмысленны слова «рага» и «покров». Если здесь вместо «покрова тьмы» прочесть «одеяние тьмы», то, хотя уподоблена одна часть, это всё же сжатая речь, а не частично развёрнутое уподобление. Ведь здесь тьма и одеяние явно сходны — оба покрывают, — отношение уподобляемого и уподобляющего держится само собой, не нуждаясь в помощи, и не может отменить сжатую речь. А где сходство уподобляемого и уподобляющего неявно, без уподобления другой части было бы несвязно, и это требует, пусть невысказанного, уподобления части; там — частично развёрнутое уподобление. Например: «Когда Хари в покоях битвы сделал диск Своими шагами, вражеское войско, хоть и было лицом к Нему, насильно отвернулось». Здесь сходство битвы и покоев неявно. И иногда, где многие явно сходные вещи уподоблены словами, а одна часть — лишь по смыслу, это частично развёрнутое уподобление: постижение уподобления, охватывая всё, заслоняет постижение сжатой речи. — Но ведь у битвы и покоев есть явное сходство — свобода движения? — Верно, оно есть; но оно зависит от обдумывания смысла высказывания, а не само по себе: у битвы и покоев нет свободы движения самой по себе, как у лица и луны — прелести. Через общее свойство — например: «Радха, смотри: когда взошло солнце, лотос, звенящий пением пчёл, опьянённых его природным ароматом, заулыбался». Здесь по общности определений «природный» и прочих в лотосе постигается поведение героини, и причина тому — наложение свойства «улыбаться», присущего лишь женщине; без него одной общности определений не хватило бы. Скрытое сравнение трояко: со скрытым сравнением, со скрытым уподоблением и со скрытым смешением. Со скрытым сравнением — например: «Украшенная цветами — сиянием зубов, прекрасная ростками-руками, нарядная роем пчёл — прядями волос, сияет Радхика». Здесь из-за слова «нарядная» сперва сложение понимается со сравнением: «сияние зубов, как цветы»; а затем, через другое сложение — «украшенная цветами, подобными сиянию зубов» и прочее, — силой общих определений в Радхике постигается поведение лианы. Со скрытым уподоблением — если в том же стихе вместо «нарядная» прочесть «окружённая». Здесь нет доводов ни за сравнение, ни за уподобление, и через смешение, как прежде, получается другое сложение, силой которого постигается лиана. Так, в уподоблении постороннее своим обликом закрывает предмет речи; а здесь предмет речи, облик которого закрыт наложением чужого состояния, лишь отличается от прежнего состояния. Поэтому говорят, что здесь накладывается поведение, а не облик. В звучании сравнения и в двусмысленности сходно и определяемое, а здесь — лишь определения. В «похвале постороннему» сходно постороннее, а здесь — предмет речи: в этом различие.