Санджая
दुःशासनस् त्व् अवस्थाप्य स्वम् अनीकम् अमर्षणः ॥
सात्यकिं प्रययौ क्रुद्धः शूरो रथवरं युधि ॥
स्वकेनाहम् अनीकेन संनद्धकवचावृतः ॥
चतुःशतैर् महेष्वासैश् चेकितानम् अवारयम् ॥
शकुनिस् तु सहानीको माद्रीपुत्रम् अवारयत् ॥
गान्धारकैः सप्तशतैश् चापशक्तिशरासिभिः ॥
duḥśāsanas tv avasthāpya svam anīkam amarṣaṇaḥ ||
sātyakiṃ prayayau kruddhaḥ śūro rathavaraṃ yudhi ||
svakenāham anīkena saṃnaddhakavacāvṛtaḥ ||
catuḥśatair maheṣvāsaiś cekitānam avārayam ||
śakunis tu sahānīko mādrīputram avārayat ||
gāndhārakaiḥ saptaśataiś cāpaśaktiśarāsibhiḥ ||
Духшасана же, поставив своё войско, нетерпеливый, разгневанный герой, пошёл на Сатьяки, лучшего колесничего в битве. Я с собственным войском, облачённый в крепкую броню, с четырьмястами великих лучников сдерживал Чекитану. Шакуни же с войском сдерживал сына Мадри [Накулу или Сахадеву] семьюстами гандхарцами с луками, шакти, стрелами и мечами.
3b4d9500b04c · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:45:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь и сам Санджая является участником: «svakena aham anīkena… cekitānam avārayam», «я со своим войском сдерживал Чекитану». Свидетель битвы — и её боец. Знаменательно, что рассказчик не выводит себя из общего удела войны. Стих учит, что в дни всеобщей распри никто не остаётся лишь зрителем: даже сказитель, призванный поведать о бое, сам в нём бьётся; и беда народа втягивает всех, не оставляя сторонних наблюдателей там, где гибнет род.