Арджуна
यत् तत् पूर्वम् उपाकुर्वन्न् अस्त्रं माम् अब्रवीत् कृपः ॥
न कथं चन कौरव्य प्रहर्तव्यं गुराव् इति ॥
तद् इदं वचनं साधोर् आचार्यस्य महात्मनः ॥
नानुष्ठितं तम् एवाजौ विशिखैर् अभिवर्षता ॥
नमस् तस्मै सुपूज्याय गौतमायापलायिने ॥
धिग् अस्तु मम वार्ष्णेय यो ह्य् अस्मै प्रहराम्य् अहम् ॥
yat tat pūrvam upākurvann astraṃ mām abravīt kṛpaḥ ||
na kathaṃ cana kauravya prahartavyaṃ gurāv iti ||
tad idaṃ vacanaṃ sādhor ācāryasya mahātmanaḥ ||
nānuṣṭhitaṃ tam evājau viśikhair abhivarṣatā ||
namas tasmai supūjyāya gautamāyāpalāyine ||
dhig astu mama vārṣṇeya yo hy asmai praharāmy aham ||
«Что прежде, передавая [мне] знание [об] оружии, говорил мне Крипа: „Ни [в] коем случае, о Кауравья, не должно разить учителя“, — то это слово благого учителя, великого душою, не исполнено [мною]: [я бил] его же [в] битве, осыпая стрелами. Поклон тому высокочтимому Гаутаме [Крипе], неотступному; позор мне, о Варшнея, [в том], что я разю [в] него».
296ce5ccfb38 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:31:38 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Арджуна вспоминает завет самого Крипы — не разить учителя — и кается, что нарушил его на самом учителе. Знаменательно, что он завершает поклоном врагу и хулою себе: благоговение пересиливает гордость победы. Стих учит, что слово наставника обязывает и тогда, когда обстоятельства толкают преступить его; и подлинно благородный, не сумев соблюсти завет, склоняется пред тем, кого поразил, обращая укор не на других, а на себя.