Ты, схвативший мутовку, когда мать пахтала; с щеками, которые мать целовала; выпивший материнское молоко; прелестный нежным лепетом; не насытившийся (мать ушла снять молоко с огня) и гордый тем, что разбил горшки; укравший масло; разгневанный на мать; за которым мать бросилась в погоню, — ты, недоступный даже мыслям мудрецов! — понявший, что мать устала, и оставивший игру в бегство; пахнущий маслом; позволивший привязать себя к ступе; увидевший корни двух арджун, верный слову божественного мудреца; сломавший деревья-близнецы; обрадованный хвалой гухьяков; сделавший якшей своими преданными, — Мадхава, храни и меня! Ты, кого увидели изумлённые пастухи, с улыбкой на губах, радостный, развязанный Нандой, — слава, слава тебе, корень блага! Пусть сияет наша великая любовь к детству Кешавы — украшению Большого леса, рассекателю множества грехов, возвестившему любовь Враджа, сокрушителю данавов, всегда радующему землю, с глазами пастушек, празднующими при нём. (Этот размер называется «анукула».)