Ты, чей хмель умножило вино — вид осенней луны; солнце для лотосов — сердец любимых, желающих служить тебе; с нежной песнью, чарующей умы круга пастушек; окружённый девушками, что бросили все дела и пришли, смятённые; с зубами, вызывающими жажду у чистых глаз-лотосов женщин; сплётший ради забавы сеть колких шутливых речей — и, услышав её, робкие со слезами на глазах стали тебя упрашивать; исполненный игры, унимающей печаль любимых; чистым тёмным сиянием сотрясший сотни тысяч Мадан; искусный в звуке поцелуя алых губ; скрывшийся, увидев гордость девушек — причину раздора; Гаруда для змея гордыни в гневающемся сонме преданных; невидимый для них, когда они с шатающейся походкой и страдающим умом искали тебя; выспрашиваемый у многих лиан и деревьев, тяжёлых от цветов; ты, чьи игры изображали пастушки на отмели, уловив аромат лотоса; непрестанно радовавший Радхику безмерной игрой, дивный нравом; украсивший тело любимой пышными лесными цветами; сделавший её взгляд искоса пчелой на лотосе своего лица, ложе игр; скрывший и своё тело — чтобы умножить полноту любви; покорный любви, желающий блага сердцам любимых; призываемый всеми девушками, увидевшими смятённую Радху; покорённый вереницами их рыданий и речей; явившийся на путь глаз изнемогающих пастушьих красавиц — с прелестной улыбкой, в жёлтой одежде, золотистый от кункумы; усевшийся на покрывале обрадованных девушек селения; прелестными словами, дарящими радость, развеявший недоброе в их сердцах; явивший раса с девушками, чьи сердца расцвели от восторга; с нежной улыбкой, сияющей на прелестном лице с жасминными зубами; желанный, умножая красоту стоянием между каждыми двумя девушками, — подобный веренице чампак, где кружит прелестная пчела; услада разнообразно наряженных девушек, каждая из которых знает его рядом с собой; с искусством пляски, умножающим счастье Шанкары и других богов; очаровавший диск луны, владеющих собой небожителей и жён мудрецов; даровавший радость звоном браслетов с колокольцами; с устами, сладкими от бетеля и потока благоухания; с пляской девушек, сопровождаемой прекрасно прославленной песней; с нежным пением, похищающим стойкость чувств всего мира; удерживаемый влюблёнными, почитаемый робкими пастушками; закруживший царя богов ритмом пляски со звенящими браслетами; там, в уединении, на празднике раса, полном нежного жужжания пчёл, ты собрал высшую красоту; сиянием улыбки, чистой, как жемчуг, пробудил влечение девушек; отёр нежные щёки утомлённому любовью сонму; с руками — знатоками желанной любовной борьбы; отмеченный прелестными следами ноготков новых красавиц, знатоков игры; стройный, желанный сиянием даже в сердце Камы; обрызганный прохладной водой девушками, увлечёнными игрой; превосходящий мгновенно вспыхнувшие прелестные сияния; осыпанный ливнем цветов, собранных богами; созерцаемый бесхитростными в любви и резвыми в игре красавицами селения; подобный сверкающему вожаку слонов в прелестной игре в воде; дивным лотосом проворной руки сдёрнувший одежды девушек; игравший в лесных рощах, подобных самоцветным чертогам; с телом, сияющим знаками любви девушек, полных страсти; сохранивший обычай, — сын Нанды, прекрасный, слава тебе, герой, плясун в округе берега Ямуны, стойкий в устроении раса! Милосердный, алоокий владыка всего, обрати свой взгляд на меня, грешного, — ты, крупица служения чьим стопам побеждает злую долю. Владыка, чту твои лотосные стопы — стопы того, кто сияет в полном объятии сонма банановобёдрых, кто несёт прелесть тучи, сверкающей стаей молний, чья красота, как у великого слона, пышностью игры посрамила губителя Джамбхи, кто жаждет вкуса начала раса. (Размер «Лалита-бхринга».)