Упанишады · Kaivalya 4
॥
Деванагари
ते ब्रह्मलोकेषु परान्तकाले परामृताः परिमुच्यन्ति सर्वे विविक्तदेशे च सुखासनस्थः शुचिः समग्रीवशिरःशरीरः
Транслитерация (IAST)
te brahmalokeṣu parāntakāle parāmṛtāḥ parimucyanti sarve viviktadeśe ca sukhāsanasthaḥ śuciḥ samagrīvaśiraḥśarīraḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
ते ब्रह्मलोकेषु परान्तकालेte brahmalokeṣu parāntakāleони в мирах Брахмана, в конце предела; они в брахмалоках при конечном сроке
परामृताः परिमुच्यन्ति सर्वेparāmṛtāḥ parimucyanti sarveвсе, ставшие высшебессмертными, освобождаются; все, достигшие высшего бессмертия, вполне свободны
विविक्तदेशे चviviktadeśe caи в уединённом месте; в укромном краю
सुखासनस्थः शुचिःsukhāsanasthaḥ śuciḥв удобной позе, чистый; утвердясь в покойном седалище, чист
समग्रीवशिरःशरीरःsamagrīvaśiraḥśarīraḥс шеей, головой и телом на одной прямой; держа шею, голову и стан ровно
Литературный перевод
Все они в мирах Брахмана, в конце предела, ставшие высшебессмертными, вполне освобождаются. А в уединённом месте, в удобной позе, чистый, держа шею, голову и тело на одной прямой...
Версия
8fad3a444e32 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 03:04:38 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Первая половина стиха досказывает судьбу подвижников: parānta-kāle — «в конце предела», то есть в час растворения мира.
Это описание того, что в веданте зовут krama-mukti, «постепенным освобождением»: достигшие мира Брахмы не возвращаются, а освобождаются вместе с ним, когда кончается его день.
Вторая половина резко переменяет предмет и начинает наставление о том, как садиться.
Перечислено четыре: место — «уединённое»; поза — «удобная»; чистота; и осанка — «шея, голова и тело на одной прямой».
Последнее указание в шрути повторяется постоянно, и оно точное: не выпрямиться усилием, а поставить три части на одну ось, чтобы держаться без напряжения.
Замечу слово sukhāsana — «удобное сиденье». Не сказано «трудное»: поза должна быть такой, чтобы о ней забыть.
Шветашватара даёт то же наставление подробнее, и там же перечисляются признаки продвижения. Здесь всё сжато в полстиха, потому что книга спешит к главному — к тому, что созерцать.
Следующие три стиха и будут этим созерцанием.