ततश् चात्यर्वाग् अर्हशिशुस्नपनादिपर्वानुसन्धानतः सर्वासां सावधानताविधाने जाते –
रोहिण्याज्ञाम् अनु पतिसुतश्रेयसी वृद्धविप्रा
वृत्तं विज्ञापयितुम् अतुलानन्दम् एति स्म नन्दम् ।
वक्त्रोल्लासात् पलितवलनाद् अम्बराच् छुभ्रधामा
धाम्नां हासप्रथितितुलिता या जवान् निर्जगाम ॥50॥
tataś cātyarvāg arha-śiśu-snapanādi-parvānusandhānataḥ sarvāsāṁ sāvadhānatā-vidhāne jāte –
rohiṇyājñām anu pati-suta-śreyasī vṛddha-viprā
vṛttaṁ vijñāpayitum atulānandam eti sma nandam |
vaktrollāsāt palita-valanād ambarāc chubhra-dhāmā
dhāmnāṁ hāsa-prathiti-tulitā yā javān nirjagāma ||50||
Затем, когда все опомнились и стали думать о подобающем новорождённому омовении и прочих обрядах, — по повелению Рохини старая брахманка, счастливая мужем и сыновьями, пошла к Нанде сообщить о случившемся — о несравненной радости. Светлая от сияния лица, от седин и от одежды, она быстро вышла, будто сам смех сияний.
df5dd4929837 · published Sep 24, 2026, 6:46:20 PM UTC
Available inRUPage between verses with
В санскритской поэзии смех — белый; белая старушка в белых одеждах, несущая радостную весть, — «смех сияния».