Так, когда мужчины и женщины города Враджа с удовольствием поели, попили, погуляли и спокойно уснули под то и дело звучавшие вокруг окрики сторожей, сменявших друг друга и показывавших своё умение не спать, — и когда от ночи осталась одна яма, — робкие пастушки встали с постелей, надели чистейшие одежды и украшения, зажгли светильники у порогов шатров, принесли дары дому и вокруг разом начали пахтать йогурт, воспевая звонкими голосами достоинства младенца-Кришны. Этот гул — глубокий, мягкий, в горловинах кувшинов, сопровождаемый звоном самоцветных ножных браслетов, браслетов на руках и прочих украшений, прелестный от сладости пения, умелый вырвать с корнем всё неблагое в мире, подхваченный эхом дев сторон света, — дарил радость слуха даже небесным девам, что, брезгуя ложем мужей, тотчас просыпались и, погружённые в одно лишь это чувство, слушали его.