अष्टभिर् निशितैश् चैव सो ऽश्वत्थामानम् आर्दयत् ॥
विंशत्या पुनर् आहत्य नानारूपैर् अमर्षणम् ॥
विव्याध च तथा सूतं चतुर्भिश् चतुरो हयान् ॥
सो ऽतिविद्धो महेष्वासो नानालिङ्गैर् अमर्षणः ॥
युयुधानेन वै द्रौणिः प्रहसन् वाक्यम् अब्रवीत् ॥
aṣṭabhir niśitaiś caiva so 'śvatthāmānam ārdayat ||
viṃśatyā punar āhatya nānārūpair amarṣaṇam ||
vivyādha ca tathā sūtaṃ caturbhiś caturo hayān ||
so 'tividdho maheṣvāso nānāliṅgair amarṣaṇaḥ ||
yuyudhānena vai drauṇiḥ prahasan vākyam abravīt ||
Восемью острыми он Ашваттхамана поразил, двадцатью вновь ударив разнообразными [стрелами] нетерпеливого; и пронзил так возницу, четырьмя [стрелами] — четырёх коней. Тот, сильно пронзённый, великий лучник, разнообразными [стрелами], нетерпеливый, Ююдханою [Сатьяки], — Драуни, рассмеявшись, слово сказал.
d8a9b401ec1b · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:12:46 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Уязвлённый Ашваттхаман отвечает не гневом, а смехом: за усмешкою — холодная уверенность в исходе. Знаменательно, что чем тяжелее раны, тем спокойнее ведающий свою мощь. Стих учит, что внешнее самообладание перед лицом боли есть знак внутренней силы — или рокового хладнокровия; и смех воина над разящим его врагом предвещает беду тому, кто принял этот смех за слабость.