तस्यास्यतः सुनिशितान् पीतधारान्; द्रौणेः शरान् पृष्ठतश् चाग्रतश् च ॥
धरा वियद् द्यौः प्रदिशो दिशश् च; छन्ना बाणैर् अभवन् घोररूपैः ॥
आसीनस्य स्वरथं तूग्रतेजाः; सुदर्शनस्येन्द्रकेतुप्रकाशौ ॥
भुजौ शिरश् चेन्द्रसमानवीर्यस्; त्रिभिः शरैर् युगपत् संचकर्त ॥
tasyāsyataḥ suniśitān pītadhārān; drauṇeḥ śarān pṛṣṭhataś cāgrataś ca ||
dharā viyad dyauḥ pradiśo diśaś ca; channā bāṇair abhavan ghorarūpaiḥ ||
āsīnasya svarathaṃ tūgratejāḥ; sudarśanasyendraketuprakāśau ||
bhujau śiraś cendrasamānavīryas; tribhiḥ śarair yugapat saṃcakarta ||
Его, мечущего весьма острые, с жёлтыми [золотыми] лезвиями, Драуни стрелы, сзади и спереди, — земля, воздух, небо, промежуточные стороны и стороны застланы стрелами стали грозного вида. У сидящего на своей колеснице Сударшаны [руки], блистающие как стяг Индры, и руки, и голову, [он,] равный Индре в доблести, тремя стрелами разом отсёк.
42f4f8a895cc · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:12:46 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Стрелы Ашваттхамана застилают все стороны света — небо, землю, воздух: пространство обращено в сплошную сеть смерти. Знаменательно, что тремя стрелами он разом отсекает руки и голову малавца Сударшаны — точность, равная мощи. Стих учит, что грозность достигает предела, когда сила соединена с безупречным искусством; но и это совершенство, отданное побоищу, лишь добавляет имён к скорбному списку павших.