Санджая
ताव् अर्जुनं सहस्रेण पत्रिणां नतपर्वणाम् ॥
पूरयाम् आसतुः क्रुद्धौ तडागं जलदौ यथा ॥
श्रुतायुश् च ततः क्रुद्धस् तोमरेण धनंजयम् ॥
आजघान रथश्रेष्ठः पीतेन निशितेन च ॥
सो ऽतिविद्धो बलवता शत्रुणा शत्रुकर्शनः ॥
आजगाम परं मोहं मोहयन् केशवं रणे ॥
tāv arjunaṃ sahasreṇa patriṇāṃ nataparvaṇām ||
pūrayām āsatuḥ kruddhau taḍāgaṃ jaladau yathā ||
śrutāyuś ca tataḥ kruddhas tomareṇa dhanaṃjayam ||
ājaghāna rathaśreṣṭhaḥ pītena niśitena ca ||
so 'tividdho balavatā śatruṇā śatrukarśanaḥ ||
ājagāma paraṃ mohaṃ mohayan keśavaṃ raṇe ||
Те двое осыпали Арджуну тысячью оперённых [стрел] с гладкими сочленениями, разгневанные, словно тучи — водоём. И Шрутаюс затем, разгневанный, лучший из колесничих, поразил Дхананджаю дротиком — золочёным и острым. Он, глубоко пронзённый сильным врагом, [сам] губитель врагов, впал в глубокое забытьё, [тем] помрачив Кешаву в битве.
18b37f72325f · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:45:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже Арджуна «ājagāma paraṃ moham», впадает в глубокое забытьё от удара дротика: и величайший не неуязвим телесно. Знаменательно, что миг его беспамятства «mohayan keśavam», помрачает и Кешаву — друг страдает страданием друга. Стих учит, что и герой смертен и уязвим: телесная немощь настигает и лучшего; но это не позор, а напоминание о человеческой природе даже носителя божественной силы; и любовь близкого разделяет даже миг его беспамятства.