Санджая
तेषाम् आपततां शीघ्रं गाण्डीवप्रेषितैः शरैः ॥
निचकर्त शिरांस्य् उग्रौ बाहून् अपि सुभूषणान् ॥
तैः शिरोभिर् मही कीर्णा बाहुभिश् च सहाङ्गदैः ॥
बभौ कनकपाषाणा भुजगैर् इव संवृता ॥
बाहवो विशिखैश् छिन्नाः शिरांस्य् उन्मथितानि च ॥
च्यवमानान्य् अदृश्यन्त द्रुमेभ्य इव पक्षिणः ॥
teṣām āpatatāṃ śīghraṃ gāṇḍīvapreṣitaiḥ śaraiḥ ||
nicakarta śirāṃsy ugrau bāhūn api subhūṣaṇān ||
taiḥ śirobhir mahī kīrṇā bāhubhiś ca sahāṅgadaiḥ ||
babhau kanakapāṣāṇā bhujagair iva saṃvṛtā ||
bāhavo viśikhaiś chinnāḥ śirāṃsy unmathitāni ca ||
cyavamānāny adṛśyanta drumebhya iva pakṣiṇaḥ ||
Их, быстро надвигающихся, грозный [Арджуна] стрелами, посланными Гандивою, срубал головы и руки, хорошо украшенные. Теми головами земля усеяна, и руками с запястьями, [и] сияла, [словно] из золотых камней, будто покрытая змеями. Руки, рассечённые стрелами, и головы, сбитые, виделись падающими, словно птицы с деревьев.
82a55195d2cd · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:45:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Снова образ «drumebhyaḥ iva pakṣiṇaḥ», «как птицы с деревьев», для падающих рук и голов: жуткое уподоблено лёгкому, почти невесомому. Поэт смягчает ужас, но не прячет его. Знаменательно повторение мотива: поэма настойчиво являет цену брани. Стих учит не привыкать к ужасу войны: сколь бы ни повторялась картина отсечённых членов, она остаётся напоминанием о растрате жизней; и образ птиц, осыпающихся с дерев, велит видеть в каждой павшей жизни не статистику, а лёгкость, с какою война сметает живое.