Гаруда-пурана

Гаясура пал не в бою: он лёг на ложе, собравшись почитать Шиву, и в этот миг был убит палицей Вишну. Тело его не убрали, а оставили на месте и объявили святым — величайшее место посмертных обрядов возникло на трупе. Брахма отдал пять крош Гаи брахманам, а когда те взяли при жертвах ещё и плату, проклял их: ни учёности, ни богатства на три поколения, река без воды и каменная гора. Так объяснена и сама местность — сухое русло Пхальгу и голые скалы. Милость, о которой просили проклятые, оказалась такой: кто почтит здешних брахманов, тот почтит Брахму. Спасение здесь обещано прежде всего тем, кого никакой обряд не достаёт: умершим без обрядов, убитым зверем и вором, ужаленным змеёй.

Обход Гаи по именам: около сотни бродов, гор, колодцев и изваяний, и почти каждое обещает одно и то же — освобождение от долга перед предками и мир Брахмы для двадцати одного поколения. Глагол всего перечня один: «увидев». Свобода обещана уже за приход, отношение к умершим названо долгом, а брод Пхальгу — устами бога, через которые кормят предков. Пинду кладут прямо в руку изваяния Джанарданы; опустить её может не только сын, но и кто угодно, назвавший имя, и даже сам себе при жизни. Впервые здесь сказано и то, чего хотят умершие: устрашённые адом, они жаждут сыновей — не почтения, а того, кто дойдёт до Гаи.

Здесь Гая-махатмья становится расписанием: что делать перед выходом из дома, что в пути, и затем день за днём — в первый, второй, третий, четвёртый, пятый. Заслуга начинается на пороге: с первого шага каждый шаг паломника — ступень, по которой поднимаются умершие; принимать дары в дороге запрещено. Приводится и само призывание, где зовут не только отцов, но десять прежних и десять последующих поколений, и отдельно — тех, кому обряда не досталось вовсе: у кого он утрачен, кто умер до пострига, кто вышел из чрева, кого не сожгли. Рассказаны две истории: прета, попросивший чужого купца назвать его имя, и царь Вишала, увидевший в небе отца, деда и прадеда — двое из них убийцы, вытащенные из ада Авичи.

Глава целиком состоит из одной формулы, повторённой с новым перечнем в каждом стихе: «ради извлечения их этот пинда даю я». Обряд идёт как розыск — называют разряд за разрядом, чтобы никто не остался неназванным: умершие без пути, лишённые имени и рода, повешенные, отравленные, самоубийцы, убитые зверем, молнией и вором, ушедшие в Раураву и Кумбхипаку, родившиеся скотом, птицей, червём или деревом, слепые от рождения, хромые, недоношенные зародыши. Кровное ограничение снято прямо: «родичи ли, не родичи, или те, кто был родичем в ином рождении». Кончается всё вызовом богов в свидетели и объявлением, что долг уплачен.

Последняя глава Гая-махатмьи объясняет, откуда взялись здешние имена: скала прета — та самая, что придавила голову Гаясуры, Мундаприштха — «спина головы», Краунчапада — след стопы. Боги стоят в этом камне непроявленными, и лишь со временем один из них проступил изваянием: Изначальный Гададхара, поставленный в один ряд с воплощениями — Рыбой, Черепахой, Вепрем. Дальше идёт разбор святынь по нуждам: Картикея даёт небо, Адитьи — здоровье, Реванта — коней, Гаруда — избавление от препятствий, восьмерица змеев — от укуса, Вараха — царство над землёй. Обещания выстроены по спрашивающему, и женщина названа отдельно, со своим списком. Кончается всё тем, что довольно одного: увидевший изваяние увидел и скалу, ибо Гададхара есть всё.

После Гаи, где всё держалось на памяти об умерших, начинается счёт мировых веков — и оказывается, что забывается всё. Четырнадцать Ману, и у каждого свои сыновья, свои семь мудрецов, свои сонмы богов, свой Индра — и враг Индры, которого всякий раз убивает Хари в новом облике: диском, слоном, рыбой, черепахой, лебедем, вепрем, конём, павлином. Ни одно имя не переходит в следующий век; своё время, Вайвасвата, описано ровно тем же перечнем, что и чужие. Мудрецами будущего века названы те, кто в предании не умер: Ашваттхаман, Крипа, Вьяса, Парашурама. Индрою станет Бали — тот самый асура, у которого Вишну отнял три мира. Кончается всё не богами и не царями, а книгами: восемнадцатью науками.

Отшельника Ручи — без огня, без крова, без ашрама — упрекают его собственные мёртвые: он не взял жены, не родил сыновей и не делает приношений, а значит, им нечего есть. Спор идёт не о цели, а о средстве: Ручи хочет омыть душу водами знания, предки настаивают на пяти жертвах. Их довод переворачивает возражение — вредит не действие, а несделанное: воздерживающийся ради чистоты сжигается грехами от невыполненного, и обряд, совершённый без устремления к плоду, не вяжет. Ручи отвечает человеческим: он стар и беден, кто отдаст за него дочь. Предки не отвечают ничем, кроме предупреждения, и гаснут, как задутые ветром светильники.

Ручи обошёл всю землю в поисках жены и не нашёл: живые не отдали за него дочь. Брахма повторил ему требование предков и добавил совет — просить у мёртвых. Отсюда сам гимн: сперва предки перечисляются через тех, кто их кормит (боги, мудрецы, сиддхи, гухьяки, все четыре сословия, асуры, наги и змеи), затем — через то, чему они вожди: Индра, Дакша, солнце, луна, созвездия, ветер, огонь, небо и земля. Предки выходят из явившегося сияния, уже украшенные поднесёнными им цветами, и дают Ручи жену и сына, который станет тринадцатым Ману. И обещают: где читается этот гимн, шраддха действительна, даже если нет знатока веды, деньги нажиты неправедно, время и место не те, устав нарушен и сделано без веры, напоказ. А где гимн просто записан и лежит в доме, там они будут присутствовать.

Короткая глава, замыкающая историю Ручи: жену, которой не нашлось на всей земле, приносит ему апсара Прамлоча, поднявшаяся из реки. Дева Манини, рождённая от Пушкары, сына Варуны, извлекается из воды уже телесной, и свадьба совершается тут же на берегу, по уставу. (Издание не даёт этой главе отдельного колофона — печатает подряд колофон следующей; заглавие здесь дано по содержанию.)

Созерцание, идущее одними отрицаниями: нет тела, чувств, ума, дыхания и самости; нет пространства, жара, воды, земли; нет гун, старости, смерти, возникновения и растворения; нет имени. Отнято и то, чем занимались предыдущие главы, — жар подвига, обычай, обряд. Отрицания доходят до трёх состояний сознания и снимают их все, оставляя Четвёртое. При этом среди отрицаний стоят два утверждения — надзиратель и правитель, — и о том же сказано «всем видимое и воплощённое»: отнято описание, а не присутствие. Кончается всё словами от первого лица: «я есмь единственно Брахман».

Вторая половина созерцания: прошлая глава отняла у Хари всё вплоть до имени, эта возвращает ему венец, серьги-макары, наручи, перстни и ожерелье. Спрашивает Рудра, а отвечает сам Хари и описывает собственный облик — диск, равный тысяче солнц и грозный видом, при спокойном лике. Перечисление доходит до ногтей и тут же переходит к «пребывает в круге солнца, в огне, в воде»: украшение и стихия идут одним списком. Кончается всё словами «я есмь Васудева» — созерцающий не смотрит на образ со стороны. В пример поставлен Яджнявалкья, получивший за это созерцание право наставлять в дхарме.

Мудрецы приходят в Митхилу и спрашивают Яджнявалкью о законе. Границу его действия он проводит по зверю: где водится чёрный олень, там и дхарма. Названы четырнадцать обителей наук и двадцать возвестителей закона — себя Яджнявалкья ставит последним, а право говорить возводит к созерцанию Вишну. Признак закона перечислен целиком: место, время, способ, вещь, вера и достойный получатель; но высшим законом назван не обряд и не даяние, а узрение себя через йогу. Дальше идут обряды дваждырождённых от зачатия до погребального костра — с мантрами; женские же совершаются молча, и лишь брак — с мантрами.

Устав ученика от посвящения до конца учёбы: сроки упанаяны для трёх варн, правила чистоты (четыре сустава руки названы бродами Праджапати, предков, Брахмы и богов — тиртхи оказались на собственной ладони), сандхья, служение учителю, подаяние и запреты в пище. Трое передают веду — ачарья, упадхьяя, ритвик, — но над всеми одной строкой поставлена мать. Пропустивший срок посвящения не наказан, а выпадает из закона, становясь вратьей. Чтение приравнено к кормлению: изучающий ричи подаёт богам мёд и молоко, изучающий пураны и итихасы — мясо и варёный рис, и накормленные кормят его в ответ. При отсутствии учителя ученик живёт при его сыне, жене — или при огне.

Устав домохозяина: выбор невесты и жениха, где учёность стоит наравне со здоровьем и родословной; восемь видов брака, среди которых похищение в бою и обман, расписанные по сословиям, — порицаем лишь последний; сроки, после которых право выдать дочь переходит к ней самой; левират; обязанность содержать жену, даже если она больна, бесплодна или дурного нрава. Яджнявалкья прямо расходится с другими законоучителями о браке с шудрянкой: «то не моё мнение». Чистота жён выводится из даров Сомы, гандхарвы и Огня — как свойство, а не заслуга; жене велено исполнять слово мужа, а мужу — остерегаться, «памятуя силу жён». Кончается глава вдовцом, которому велено без промедления взять новую жену и новый огонь.

Самая длинная глава законоучения: таблица смешанных родов с оговоркой, что через пять или семь поколений род возвышается; распорядок дня домохозяина, где приношение выносят псам, воронам и чандалам в одной строке, а варить пищу для одного себя прямо запрещено; приём гостя, которого нельзя отослать даже вечером и провожают до границы; общий для всех варн список добродетелей; тридцать семь случаев, когда чтение прекращают, — от землетрясения до прихода гостя; и длинный устав пищевой чистоты. Кончается он не запретом, а отказом: оставивший мясо идёт к Хари. (Колофон издания называет главу «изложением шраддхи», хотя о шраддхе в ней речи нет; колофон оставлен как напечатан, заглавие дано по содержанию.)

Короткий устав о том, чем очищают вещи: металл — водой, дерево — обтёсыванием, шерсть и шёлк — кипятком и коровьей мочой, глину не отмывают, а обжигают заново. Посреди перечня стоит строка, снимающая половину предписаний: «неведомое всегда чисто». Вода на земле годна, если её довольно напоить корову; чисты луч, огонь, пыль, тень и ветер. А в пяти случаях — при чихании, плевке, сне, облачении и слезах — вместо прихлёбывания воды велено коснуться правого уха, ибо в нём пребывают Огонь и прочие боги.

Устав даяния: достоинство получателя расписано лестницей — брахман, соблюдающий обряд, знающий Брахман, — и ответственность за неправильный дар возложена на принимающего, который низводит и себя, и дающего. Подробно описана дарёная корова, а стельная названа «землёю», покуда не разродилась. Растирание усталого и уход за больным приравнены к даянию коровы; переписавший книгу, даже за плату, получает то же, что раздающий знание. Отказ от даров назван отдельной заслугой: способный не брать достигает миров дающих.

Подробный чин поминального обряда: времена, когда его совершают; кто годен быть приглашённым — таких брахманов зовут «божествами шраддхи», и приглашают их и по знанию, и по родству; кто негоден. Весь обряд идёт наоборот — шнур на правом плече, обход против солнца, ячмень заменён сезамом, — и держится на коротких репликах: хозяин спрашивает дозволения возлить в огонь, спрашивает вслух «насытились ли вы?», просит под конец не богатства, а «чтобы было много даваемого». Отдельно описан обряд по недавно умершему, ещё не принятому в сонм предков, и сапиндикарана, где сосуд преты вливают в сосуды предков. Кончается глава сроками насыщения по видам мяса и перечнем плодов.

Одержимость Винаякой узнают не по припадку, а по неудаче: начинания срываются, царь не получает царства, дева — мужа, беременная — сына; а первая примета — сон, в котором человек глубоко уходит под воду и видит бритоголовых. Лечат вещественно: омовение с горчицей и травами, вода из заводи в четырёх одноцветных кувшинах, красная бычья шкура, возлияние масла на темя удумбаровой ложкой. Подношение выкладывают на перекрёстке, и в нём стоит всё, чего домашний устав обычно избегает, — хмельное трёх видов, редька, рис с сезамом. Просят же не самого Винаяку, а Амбику: красоту, славу, долю, сыновей и всё желаемое.

Одну и ту же жертву совершают ради удачи, ради покоя и против порчи от «взгляда планет» — обряд не различает, чего добивается человек. Девяти планетам отвечают девять металлов и цветов, девять пород дров, девять блюд и девять плат; изваяния можно отлить, а можно написать на полотне — для обряда важно, чтобы образ был. Перечень плат стоит последним и назван так же подробно, как перечень подношений.