莲花往世书

Величие Харидвары и Ганги; повесть о царе Сагаре, о сожжении его сыновей взглядом Капилы и о даре Хари.

Рождение сыновей Сагары, подвиг Бхагиратхи и нисхождение Ганги; слава Харидвары, где один взгляд на Хари уничтожает грехи.

Величие Ганги; гимны Ямуне, Праяге, Каши и Гададхаре в Гае, и плод их чтения при шраддхе и омовении.

Величие Праяги и Неубывающего баньяна; плод омовения в месяц магха, когда солнце в Макаре.

Величие туласи: дрова, лист, глина у её корня и сажание её в доме; в конце — величие шалаграма.

Нарада просит поведать о трёхночном обете туласи. Обет древен: первой его совершила Чандрарупа, жена царя Праджапати в кальпу Ратхантару. С девятого дня светлой половины карттики — сон на земле у рощи туласи, полуденное омовение, тарпана, золотое изображение Джанарданы с Лакшми, умилостивление девяти планет; на двенадцатый день — сосуд с пятью самоцветами у корня туласи, омовение панчамритой, мантры при каждом подношении, аргхья с кокосом, цитроном и гранатом по дням; ночное бдение, вайшнавская шраддха на рассвете, кормление брахманов и дар дойной коровы. Плод — заслуга омовения во всех тиртхах, обильные наслаждения и обитель Вишну в конце.

Нарада спрашивает, что следует давать достойным брахманам, и в ответ слышит: превыше всех даров — пища, ибо на ней держится мир и на ней утверждены жизненные силы. Дать надлежит просящему, утомлённому путнику, гостю, пришедшему домохозяину — без зависти, без гнева и без досады, не спрашивая ни о роде, ни об учёности. Дар пищи снимает даже великий грех и одинаково плодоносен, дан ли он брахману или шудре. Глава завершается описанием миров, обретаемых даром пищи: деревья, исполняющие желания, реки молока, пруды топлёного масла, дворцы и золотые ложа.

Глава перечисляет дела, которые продолжают приносить плод после того, как совершены. Высший из даров — вода: колодцы, водоёмы и пруды, и заслуга их измеряется тем, до какой поры года в них держится вода. Посаженные деревья становятся человеку сыновьями, поднося цветы богам, листья предкам и тень гостям. Затем следует хвала истине, на которой утверждены жертва, обет и знание и которая на весах перевешивает тысячу ашвамедх; затем — хвала подвижничеству, силой которого держатся боги и светят светила. В конце говорится о достойном принять дар, о даре земли и о чтении итихас и пуран в храме, что радует богов более всех обрядов.

Сказание, услышанное от Кумары, сына Брахмы. В чертоге Дхармараджи один за другим появляются двое прибывших на дивных колесницах, и владыка дхармы сам встаёт им навстречу. На вопрос, чем они это заслужили, Дхарма рассказывает: в городе Вайдиша царь Дхарапала стал свидетелем того, как проклятый Богиней слуга, двенадцать лет проходивший шакалом, освободился на слиянии Ветаси и Ветравати; царь построил там храм Вишну, привёл к нему весь город и оплатил годичное чтение итихас и пуран. Второй же был скупцом, случайно забредшим на это чтение, — послушав, он обошёл чтеца и подал машаку золота, единственный дар за всю жизнь. Обоих принесли на небо колесницы Вишну.

Глава о знаке вайшнава. Гопичандана, нанесённая на тело, очищает наравне с водой Ганги — от пьянства, воровства и даже от убийства брахмана, независимо от сословия. Далее подробно расписаны двенадцать знаков: где ставится посох, где лотос, где диски, раковины и палицы, — и тут же оговорено, что строгого правила нет, а знак предания носится по обычаю сведущих. Хулитель вайшнава назван худшим, чем чандала, а сам вайшнав — равным Вишну. В конце: умерший со знаком гопичанданы восходит в обитель Вишну, а от одного лицезрения преданных освобождаются даже величайшие грешники.

Устав годового светильника, названного главным среди всех обетов: с одиннадцатого дня первого месяца предзимья светильник зажигается перед Лакшми-Нараяной и год не гасится — «как непрерывная агнихотра». Даются мантры десяти воплощений, устройство сосуда и фитиля из девяти нитей, годовой распорядок и завершающий праздник, на котором светильник вместе с изваянием отдают брахману. Плод разложен на всех, кто хоть чем-то поддержал горение — поправил фитиль, подлил масла, сказал другому, что огонь гаснет. Вторую половину занимает сказание о брахмане Капиле, коте и мыши: кот караулил у светильника, мышь пришла за фитилём, и от лапки убегающей мыши огонь разгорелся. Все трое достигли мира Вишну; кот и мышь родились царём Судхармой и Рупасундари, узнали друг друга в Пушкаре по нарисованному коту и приняли тот же обет уже сознательно.

Царь Харишчандра, владевший семью материками и городом из самоцветов, изумился собственному благополучию и полетел на Меру спросить у Санаткумары, чем оно заслужено. Ответ: в прежнем рождении он был вайшьей, разорившимся и брошенным роднёй; собранные на продажу лотосы никто не купил, и, зайдя на звук музыки в храм, он отдал их на подношение Хари вместе с Адитьей, сложил из остатка цветочный ворох и всю ночь сторожил обряд царевны Чандравати, соблюдавшей Джаянти. От предложенных ею денег и угощения он отказался и ушёл, не назвавшись. Далее даётся устав самого обета: восьмой день тёмной половины шраваны при накшатре Рохини, сосуд с пятью самоцветами и золотое изваяние Яшоды, кормящей грудью младенца Говинду.

Индра после завершённого стожертвия спрашивает Брихаспати, какой дар неуничтожим, и слышит: золото, коровы и прежде всего земля. Дар земли назван «даром всего», ибо продолжает кормить и после дарения; приводятся землемерные меры гочармы, перечисляются боги и предки, приветствующие дарителя, и говорится, что в иной мир человек приходит одетым или нагим, сытым или голодным — по тому, что подавал. Вторую половину занимает обратная сторона: отнявший землю приравнен к убийце брахмана, межа в полпальца обнуляет всё накопленное жертвами и учением, а присвоенное брахманское добро названо ядом, который губит не одного, а с сыновьями и внуками. В конце — краткий свод дхармы: богатство плодоносит даянием, жизнь — охранением живых, а промолчавший о чужом отнятом добре назван соучастником.

Звездочёты извещают Дашаратху, что Шани пройдёт, рассёкши Рохини, и настанет двенадцатилетний голод; Васиштха отвечает, что соединение неодолимо и для Брахмы. Тогда царь на колеснице поднимается выше солнца, в круг созвездий, и накладывает на лук оружие уничтожения. Шани, устрашающий одним взглядом, сам заговаривает с ним от страха и предлагает дар. Дашаратха просит три: чтобы Рохини не была рассечена никогда, чтобы не было двенадцатилетнего голода и чтобы Шани не мучил вообще никого — ни богов, ни людей, ни скота, ни птиц. Третьего Шани не даёт, объясняя это самим своим именем, но взамен даёт устав: гимн, железное изваяние, сезам с бобами, чёрная корова и суббота. Гимн, произнесённый царём, приведён полностью.

Обет «трисприша» — пост, которого касаются три титхи: одиннадцатая, двенадцатая и, на исходе ночи, тринадцатая; если же в него примешан десятый день, он назван асурским и отвергается. Обет предложен именно тем, кому недоступны санкхья, йога и обуздание чувств, и объявлен превосходящим тиртхи, жертвы, джапу и дары. Приведены свидетельства: им Шива избавился от прилипшего к руке черепа Брахмы, Индра — от убийства мудреца, а сама Ганга, пожаловавшаяся Господу, что тело её замутнено смытыми в неё грехами, — от скверн Кали. Далее следует полный устав: золотое изваяние на кувшине с сезамом, почитание члена за членом по именам Господа, аргхья с кокосом на раковине, дары наставнику и ночное бдение. В конце обет объявлен открытым всем сословиям и «иным родам», а совершившему его обещано избавление от участи преты — без шраддх и без сыновей.

Глава начинается с перечня того, чем уже полон день благочестивого царя: остаток благовония, вода из раковины, чётки из плодов дхатри и туласи, знак гопичанданы, чтение Падма-пураны, трапеза после вайшнавов. Отдельно сказано, что царь отвечает и за своих подданных: если в его царстве соблюдают день Вишну с примесью десятого, грех ложится на правителя. Затем Гаутама излагает царю Васунатхе сам обет: если на рассвете от одиннадцатого дня остаётся хотя бы гхатика, эта титхи зовётся унмилани. Даётся устав — золотое изваяние под именем месяца, кувшин с самоцветами, почитание члена за членом по именам Господа, аргхья с кокосом на раковине, дары наставнику вплоть до коровы с подойником. Наставник при этом определён не саном, а делом: тот, кто убирает вредное и показывает, где твоё благо.

Обет «пакшавардхини» — «прибывающей половины месяца»: когда полная титхи новолуния или полнолуния переходит в день пратипады ещё на шестьдесят надик, этот день равен десяти тысячам ашвамедх. Даётся устав: кувшин с водой и самоцветами, медный сосуд с пшеницей, золотое изваяние под именем месяца, омовение панчамритой, почитание члена за членом по именам Господа и Камалы, аргхья белым кокосом, дары наставнику. Особо оговорено, что обет соразмеряется с достатком и совершается также неимущими. Ночное бдение описано с пением, танцем, чтением пуран, смехом и весельем; прежде обет совершали Васиштха, Бхарадваджа, Дхрува и Амбариша.

Нарада спрашивает Шиву не о посте экадаши, о котором уже слышал, а о ночи после него. Ответ — устав и величие бдения: пение, музыка, танец, чтение пуран, арати в каждую стражу, — и требование, чтобы всё это было «сопряжено с истиной и с делом». Названы девять признаков дурного бдения (пересуды, безучастие, хула, раздор) и двенадцать признаков благого, среди которых прямо стоит «радующее людей». Уснувшие теряют и пост, и обет; насмеявшийся над танцующим брахман назван чандалой; почитающий Шиву и хулящий Вишну губит двадцать одно колено — и говорит это сам Шива. Там же, где день не задет примесью десятого, «Хари, довольный, посреди них совершает танец». Глава завершается разбором случая, когда двенадцатый день слишком короток для разговения.

Сперва экадаши разобрана по накшатрам — Джая, Виджая, Джаянти, — а затем Кришна отвечает Юдхиштхире о посте, ночном вкушении и однократной трапезе: где омываться (и почему омовение в воде, где гибнут существа, обращает заслугу в грех), с кем не говорить в этот день, как провести день и ночь. Далее дано происхождение самого дня. Данава Мура изгнал богов и поставил на их места своих — своего Индру, своё солнце, своего Варуну. Вишну бился с ним тысячу божественных лет, отступил в пещеру Симхавати и уснул; данава вошёл следом, чтобы убить спящего, — и тогда из тела Господа вышла дева, рождённая из доли его силы, и обратила асура в пепел одними возгласами. Пробудившись, Вишну предложил ей дар, и она попросила стать титхи: первейшей из тиртх, уничтожающей препятствия и дающей достаток, дхарму и освобождение всем, кто в неё постится.

Обе экадаши маргаширши названы по тому, что они делают: тёмная — «Утпатти», Рождение, ибо в неё вышла из тела Господа та, что убила Муру; светлая — «Мокша», Освобождение. Её особенность в том, что заслугу этого дня можно отдать другому. Далее — сказание о царе Вайкханасе из города Чампаки: во сне он увидел своих предков в аду, рыдающих и просящих переправить их, и с того дня ему опостылели царство, кони, жёны и сыновья. Мудрец Парвата, пробыв мухурту в сосредоточении, назвал причину: в прежнем рождении отец царя, занятый царским долгом, не пришёл к жене в положенный срок. Средство — совершить Мокшада-экадаши и отдать всю заслугу отцу. Царь так и сделал, и едва заслуга была отдана, с неба пролился дождь цветов, а отец с предками вышел из ада, сказав ему: «Благо тебе, сын».