भगवान्—तथास्तु ।
शुक्लाम्बरः—(सदैन्यम् ।) देव,
तप्तानि भूरीणि तपांसि नाथ बहूनि तीर्थानि च सेवितानि ।
तथापि चेतो नहि मे प्रसन्नं कृपाकटाक्षं कुरु मे प्रसीद ॥ ५७ ॥
(इति निःसाध्वसं साध्वसंकोचेन तत्पादयोः शिरो निदधाति ।)
bhagavān—tathāstu |
śuklāmbaraḥ—(sadainyam |) deva,
taptāni bhūrīṇi tapāṃsi nātha bahūni tīrthāni ca sevitāni |
tathāpi ceto nahi me prasannaṃ kṛpākaṭākṣaṃ kuru me prasīda || 57 ||
(iti niḥsādhvasaṃ sādhvasaṃkocena tatpādayoḥ śiro nidadhāti |)
Господь. Так и будет.
Шукламбара. (Со смирением.) Владыка!
Много и обильно наложено подвигов, о Господин, и многие святые места обойдены служением. И всё же сердце моё не прояснилось. Брось на меня милостивый взгляд, смилуйся.
(И с бесстрашием, но робея, кладёт голову к Его стопам.)
6fa5b7b4c483 · published Sep 11, 2026, 10:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Жалоба Шукламбары — самая честная из всех, что звучат в этом акте. Он не спорит о четырёх руках и не защищает любимую книгу; он говорит, что сделал всё положенное и ничего не получил.
Подвиги и паломничества не объявлены напрасными — сказано лишь, что сердце от них не прояснилось. Прояснить его может только взгляд, а взгляд не зарабатывают.
И последняя ремарка написана с редкой точностью: «с бесстрашием, но робея». Одно и то же движение — положить голову к чужим стопам — требует и решимости, и стыда, и в нём обе эти вещи сразу.