स तु यत्तो रथे स्थित्वा वार्य् उपस्पृश्य वीर्यवान् ॥
देवैर् अपि सुदुर्धर्षम् अस्त्रम् आग्नेयम् आददे ॥
दृश्यादृश्यान् अरिगणान् उद्दिश्याचार्यनन्दनः ॥
सो ऽभिमन्त्र्य शरं दीप्तं विधूमम् इव पावकम् ॥
सर्वतः क्रोधम् आविश्य चिक्षेप परवीरहा ॥
ततस् तुमुलम् आकाशे शरवर्षम् अजायत ॥
ववुश् च शिशिरा वाताः सूर्यो नैव तताप च ॥
sa tu yatto rathe sthitvā vāry upaspṛśya vīryavān ||
devair api sudurdharṣam astram āgneyam ādade ||
dṛśyādṛśyān arigaṇān uddiśyācāryanandanaḥ ||
so 'bhimantrya śaraṃ dīptaṃ vidhūmam iva pāvakam ||
sarvataḥ krodham āviśya cikṣepa paravīrahā ||
tatas tumulam ākāśe śaravarṣam ajāyata ||
vavuś ca śiśirā vātāḥ sūryo naiva tatāpa ca ||
Он же, напрягшись, на колеснице встав, воды коснувшись [совершив ачаману], могучий, и богами труднооборимое оружие агнея [огненное] взял. Видимые и невидимые сонмы врагов наметив, сын Ачарьи, заговорив стрелу пылающую, как бездымный огонь, всецело гневом охваченный, метнул, губитель вражеских героев. Затем бурный в небе ливень стрел возник; и подули холодные ветры, и солнце не палило.
cb77ee789cfa · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:12:46 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ашваттхаман, очистившись прикосновением к воде, призывает огненную астру: и здесь обряд предшествует разрушению. Знаменательно, что природа вновь отзывается — стынут ветры, меркнет солнце: мир содрогается перед гневным оружием. Стих учит, что внешнее благочестие может сопутствовать делу истребления; и обряд, не очистивший сердца от ярости, освящает лишь видимость — а творение вновь свидетельствует против насилия знамениями смятения.