Упанишады · Gaṇapati 14.3
॥
Деванагари
महाप्रत्यवायात् प्रमुच्यते । स सर्वविद्भवति स सर्वविद्भवति । य एवं वेद । इत्युपनिषत्
Транслитерация (IAST)
mahāpratyavāyāt pramucyate | sa sarvavidbhavati sa sarvavidbhavati | ya evaṃ veda | ityupaniṣat
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
महा-प्रत्यवायात् प्रमुच्यतेmahā-pratyavāyāt pramucyateот великого упущения освобождается
सः सर्व-वित् भवतिsaḥ sarva-vit bhavatiон всеведущим делается
यः एवं वेदyaḥ evaṃ vedaкто так знает
इति उपनिषत्iti upaniṣatтакова упанишада
Литературный перевод
«От великого упущения освобождается; он делается всеведущ, он делается всеведущ. Кто так знает. Такова упанишада».
Версия
a7b43aa90318 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается формулою йа эвам веда, «кто так знает», — той самой, которою кончаются почти все упанишады. Формула эта стоит того, чтобы о ней сказать в последний раз. Веда тут не «слышал» и не «прочёл», а знает; и всё, что обещано, обещано знающему, а не носящему, не совершившему и не заплатившему.
Оглянемся теперь на прочитанное и скажем о книге, что в ней есть и чего нет. Особенность её в том, что она вся, от начала до конца, обращена во втором лице. «Ты — творец, ты — держатель, ты вне трёх времён, ты в муладхаре, храни меня со всех сторон». И даже великие речения о единстве вставлены в это обращение: «ты и есть воочию «то ты еси»» (1.1).
Вот это, по-моему, и есть её главное свидетельство, и оно не выговорено ею прямо. Книга, взявшая самое сильное из речений о недвойственности, не смогла произнести его иначе, как сказав кому-то; и через пять строк тот же голос просит: «сохрани меня сзади, спереди, сверху, снизу» (3.2). Есть в ней и места, прямо совпадающие с вайшнавским словом: бхакта-анукампин, «сострадающий преданным», ачьюта, и — важнее всего — пракритех пурушат парам, «выше пракрити и пуруши» (9.3), то есть тот же ход мысли, что в Гите о Пурушоттаме (15.16–18): за веществом дух, а за духом Третий.
Есть и то, чего принять нельзя, и мы этого не смягчали: запрет передавать не-ученику под страхом греха (11.3), при том что Гита в соседних стихах велит распространять (18.68); наставление восьмерых брахманов как условие (14.1); и обещание исполнить тысячею повторений любое желание (11.3), обращающее обращение к лицу в пользование орудием. Главное же достоинство её в устройстве: она начинается поклоном, проходит через отвлечённые определения, через грамматику, через описание красного толстобрюхого бога с ушами-веялками — и кончается поклонами (10.1). Рассуждение оказалось не заменою почтения, а тем, что помещается между двумя поклонами; и такое расположение частей говорит о понимании дела больше, чем любое из её утверждений.