The Director
निर्धूमोऽप्यनुमीयते प्रतिदिशं यस्य प्रतापानलः
साधूनां सुखदो विपक्षशलभव्यूहस्य दाहोद्धुरः ।
प्रागेव स्फुटने विशङ्कितधिया यस्योष्मणां प्रक्रमैः
श्रीशेनावरणैरकारि बहुभिर्ब्रह्माण्डलेपो बहिः ॥ ४ ॥
nirdhūmo'pyanumīyate pratidiśaṃ yasya pratāpānalaḥ
sādhūnāṃ sukhado vipakṣaśalabhavyūhasya dāhoddhuraḥ |
prāgeva sphuṭane viśaṅkitadhiyā yasyoṣmaṇāṃ prakramaiḥ
śrīśenāvaraṇairakāri bahubhirbrahmāṇḍalepo bahiḥ || 4 ||
Огонь его величия бездымен — и всё же угадывается по всем сторонам света: благим он дарует отраду, а рой недругов-мотыльков жжёт без удержу. Опасаясь, как бы вселенское яйцо не треснуло от первых же натисков этого зноя, Владыка Шри загодя обмазал его снаружи многими оболочками.
042441b9ee57 · publicado 11 sept 2026, 10:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Придворная похвала, доведённая до предела и оттого забавная: оболочки вселенной, о которых говорят писания, оказываются огнеупорной обмазкой против царской славы. Пратап — «жар, величие» — и есть имя царя: Пратапарудра.
Но у шутки есть и точная сторона. Огонь назван бездымным: величие настоящего правителя не оставляет копоти, по нему не судят по слухам, его узнают по тому, что делается на местах. И тем же огнём он греет одних и сжигает других — не потому, что он двойствен, а потому, что мотылёк сам летит в пламя.
Примечательно и то, кто в стихе действует. Царь только светит; распоряжается Владыка Шри. Хвала сложена так, что вершина её достаётся не тому, кому она поётся.