Теперь надо истолковать «имеющая природою быть остатком одной лишь Параматмы». «Один» — иной, чем Параматма, «остаток», то есть доля; он и тот, и другой — «один остаток»; остаток одной Параматмы — «остаток одной Параматмы»; а у кого бытие этим, то есть таковость, и есть природа, естество, — тот «имеет природою быть остатком одной Параматмы». И он таков всегда, даже в состоянии освобождения.

А таковость эта у него «сама собою», то есть по самому собственному облику, а не по ограничению и прочему: ведь Его природною непостижимою силой он подобен атому природного Его луча. В состоянии же, обусловленном облачением, он долею бывает и остатком пракрити, — вот смысл слова «сама собою».

А обликом силы он бывает потому, что природа его — пограничная сила; и потому, что, даже будучи подобен Его лучу, он вечно имеет Его прибежищем, и без Него его нет. И по следованию «джива — причина творения этого и прочего» — тем, что он средство при творении мира. И, хотя он вещество, это понимается по сходству с прадханой.

И сказано, что он сила — как особенность пракрити: «Высшею названа сила Вишну, именуемая „знающий поле“; так же низшая; а третьею зовётся сила неведения, именуемая делом». И: «И сила, именуемая „знающий поле“, ею сокрытая, пребывает во всех существах, о царь, соразмерно», — в «Вишну-пуране». И в Шри «Гита-упанишадах», вслед за «земля, воды, огонь, ветер» и далее — «разделена пракрити восьмерично»: «Низшая эта; а иную, чем она, знай Мою пракрити, высшую, ставшую дживою, о мощнорукий, которою держится этот мир».

А в речении «Вишну-пураны» «Высшею названа сила Вишну» и далее, раз указаны отдельно именно три силы, отвергнуто, будто знающий поле есть сила по связи с неведением и делом; вышло, что он сила именно по собственному облику. Так и спето: «Моя именно доля». Потому и сказано: «Низшая эта; а иную, чем она». А слово «знающий поле» в «знающий поле видит эти проявления ума» и далее прилагается и к чистому, ибо слово «поле» там лишь указание.

И так, хотя он и сила, он иной — по пограничности. А пограничность — оттого, что он превзошёл силу майи; оттого, что Параматма не пятнается изъяном, чей облик — его поражение неведением и прочее; и оттого, что он не входит ни в одну из двух крайностей. А что Параматма, даже будучи обладателем этой силы, тем не пятнается, — так же, как солнце не заслонено, хотя луч его, стоящий в одном месте, заслонён тенью.

И пограничность сказана в Шри «Нарада-панчаратре»: «А то пограничное, имеющее облик сознания, изошедшее из Того, кто сознаваем Собою, окрашенное страстью свойств, — тот зовётся дживой» и далее. Потому и в «Вишну-пуране» он прочитан именно в промежутке.

А инаковость — в шрути: «От этого обладатель майи творит эту вселенную, и в ней иной удержан майей»; «из них двоих иной ест сладкий плод» и далее.

Потому и сказано в «Вишну-пуране»: «Когда незнание, порождающее различие, обрело полное уничтожение, кто сделает не сущим различие души от Брахмана?» То есть: когда обрело уничтожение незнание, порождающее особое различие, чей признак — быть богом, человеком и прочим, — то природное различие «души», дживы, от «Брахмана», Параматмы, «кто сделает не сущим»? Напротив, все именно сделают его сущим, существующим. Таков смысл. А при последующем чтении «не не-сущим», раз это стоит сказуемым, иной смысл сотворён с трудом. Так что и в «Мокшаде» неотступность бытия Его долею — именно потому, что он природная Его сила.

Потому же при освобождении, чей признак — пребывание в собственном облике, которому предшествует оставление неведения, у растворённого в Нём бывает обретение одинаковости с Ним: по шрути «беспорочный обретает высшее равенство» и далее, и по Шри «Гита-упанишадам»: «приняв прибежище этого знания, достигшие одинаковости со Мною и при творении не рождаются, и при разрушении не страждут». Потому и в «знает Брахмана — становится именно Брахманом» и далее даётся понять именно тождество с Брахманом — как в «обретение природности, по достижимости».

И так, раз бытие силою достигнуто, не несообразно ни указание неразличия где-то — по взаимному вхождению силы и обладателя силы, по тому, что без обладателя силы нет и силы, и по неразличию в сознательности, — ни указание различия, ибо и в одной вещи видна многовидность сил.

А последователи Шри Рамануджи мнят, что обозначение неразличия дживы и Владыки — как основы и правящего — подобно обозначению особи и рода, «корова» и прочему. Как в Шри «Вишну-пуране»: «Этот сонм богов, что пришёл к Тебе близко, о Бог, — тот именно Ты, творец мира, ибо Ты идёшь всюду». И в Шри «Гитах»: «всё наполняешь, потому Ты и есть всё».

И там писание преподаёт неразличие тем, кто желает знания, а тем, кто желает преданности, — именно различие.

А что где-то слышится, будто он отражение Параматмы, — как в «Как человек узрел бы себя, одного, ставшего надвое, в зеркале и в глазу, — так именно различие у нас двоих», — то говорится именно ради укрепления взгляда на неразличие у желающих знания, а не так, чтобы он был отражением подлинным действием слова. Ведь и во мнении учителей учения о недвойственности это противоречит правилу «воде подобно — по невоспринимаемости», и по правилу «причастность росту и убыли — по вхождению внутрь; так, по сообразности обоих» принимается лишь какое-нибудь сходство с отражением.

А вечность того, что он имеет облик доли Параматмы, показана и Шри «Гита-упанишадами»: «Моя именно доля в мире джив, ставшая дживою, вечная».

И бытие долею он говорит прежде — о совокупности: «Этот ведь душа всех существ, доля Параматмы; первое нисхождение, где является тот сонм существ». И тика: «„Всех существ“ — живых; „душа“ — ибо частные суть его доли; „доля“ — джива. А нисхождением названо это с намерением к явлению Нараяны в нём». Такова она.