Арджуна
किं नु मे हृदयं त्रस्तं वाक्यं सज्जति केशव ॥
स्पन्दन्ति चाप्य् अनिष्टानि गात्रं सीदति चाच्युत ॥
अनिष्टं चैव मे श्लिष्टं हृदयान् नापसर्पति ॥
भुवि यद् दिक्षु चाप्य् उग्रा उत्पातास् त्रासयन्ति माम् ॥
बहुप्रकारा दृश्यन्ते सर्व एवाघशंसिनः ॥
अपि स्वस्ति भवेद् राज्ञः सामात्यस्य गुरोर् मम ॥
kiṃ nu me hṛdayaṃ trastaṃ vākyaṃ sajjati keśava ||
spandanti cāpy aniṣṭāni gātraṃ sīdati cācyuta ||
aniṣṭaṃ caiva me śliṣṭaṃ hṛdayān nāpasarpati ||
bhuvi yad dikṣu cāpy ugrā utpātās trāsayanti mām ||
bahuprakārā dṛśyante sarva evāghaśaṃsinaḥ ||
api svasti bhaved rājñaḥ sāmātyasya guror mama ||
«Отчего трепещет моё сердце, о Кешава, и речь спотыкается? Зловеще дёргается тело, и оно никнет, о Ачьюта. Недоброе предчувствие, прильнув ко мне, не сходит с сердца; и на земле, и по странам света грозные знаменья ужасают меня — являются всякого рода, все вещающие беду. Цело ли благополучие у царя, моего старшего, с его советниками?»
f071e69fb09f · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Тело прежде ума читает знаки: «hṛdayaṃ trastam… gātraṃ sīdati… spandanti aniṣṭāni» — трепет сердца, дрожь и слабость членов, неотступное «aniṣṭam», прильнувшее к душе. Древняя наука примет (utpāta) здесь не суеверие, а язык, которым мир предупреждает чуткого. Знаменательно, что первая тревога Арджуны — не о себе, а «о царе, моём старшем»: любовь страшится прежде за дорогих. Стих учит, что чистое сердце отзывается на беду близких прежде всякой вести.