Махабхарата · 7.50.48–49
॥
Деванагари
अथ वा मत्प्रसूतश् च स्वस्रीयो माधवस्य च ॥
सुभद्रायां च संभूतो नैवं वक्तुम् इहार्हति ॥
वज्रसारमयं नूनं हृदयं सुदृढं मम ॥
अपश्यतो दीर्घबाहुं रक्ताक्षं यन् न दीर्यते ॥
Транслитерация (IAST)
atha vā matprasūtaś ca svasrīyo mādhavasya ca ||
subhadrāyāṃ ca saṃbhūto naivaṃ vaktum ihārhati ||
vajrasāramayaṃ nūnaṃ hṛdayaṃ sudṛḍhaṃ mama ||
apaśyato dīrghabāhuṃ raktākṣaṃ yan na dīryate ||
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अथ वाatha vāа впрочем [или же]; или же
मत्प्रसूतः चmatprasūtaḥ caрождённый от меня; мой родной
स्वस्रीयः माधवस्य चsvasrīyaḥ mādhavasya caи племянник Мадхавы [Кришны] по сестре; и сестрин племянник Мадхавы
सुभद्रायाम् च संभूतःsubhadrāyām ca saṃbhūtaḥи рождённый Субхадрою; и Субхадрою рождённый
न एवम् वक्तुम् इह अर्हतिna evam vaktum iha arhatiне должен бы так говорить; не стал бы так молвить
वज्रसारमयम् नूनम्vajrasāramayam nūnamвоистину из алмазного естества [твёрдое, как алмаз]; верно, из алмаза
हृदयम् सुदृढम् ममhṛdayam sudṛḍham mamaсердце моё прекрепкое; сердце моё прекрепкое
अपश्यतः दीर्घबाहुम्apaśyataḥ dīrghabāhumдля не видящего мощнорукого; не видя мощнорукого
रक्ताक्षम्raktākṣamкрасноокого; красноглазого
यत् न दीर्यतेyat na dīryateчто не раскалывается [не разрывается]; коль не разрывается
Литературный перевод
«А впрочем — мой родной, и по сестре племянник Мадхавы, и рождённый Субхадрою, — не стал бы он так молвить. Верно, из алмаза сердце моё прекрепкое, коль, не видя мощнорукого, красноокого, оно не разрывается».
Версия
e24960083f19 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Любовь спорит сама с собою: только что вообразив жалобный зов, отец отвергает его — «na evaṃ vaktum iha arhati», «он не стал бы так молвить»: сын Арджуны, Субхадры, племянник Кришны не молил бы о пощаде. В этой поправке — высшая честь отрока и утешение отцу. И тут же — «vajrasāramayaṃ… hṛdayaṃ… yat na dīryate», «сердце из алмаза, коль не разрывается»: горе, что должно бы убить, не убивает. Знаменательно это движение от муки к гордости. Стих учит, что вера в благородство ушедшего сама врачует рану, обращая воображаемую слабость в несомненную доблесть.