Санджая
एवं संकथयन्तौ तौ प्रविष्टौ शिबिरं स्वकम् ॥
ददृशाते भृशास्वस्थान् पाण्डवान् नष्टचेतसः ॥
दृष्ट्वा भ्रातॄंश् च पुत्रांश् च विमना वानरध्वजः ॥
अपश्यंश् चैव सौभद्रम् इदं वचनम् अब्रवीत् ॥
मुखवर्णो ऽप्रसन्नो वः सर्वेषाम् एव लक्ष्यते ॥
न चाभिमन्युं पश्यामि न च मां प्रतिनन्दथ ॥
evaṃ saṃkathayantau tau praviṣṭau śibiraṃ svakam ||
dadṛśāte bhṛśāsvasthān pāṇḍavān naṣṭacetasaḥ ||
dṛṣṭvā bhrātṝṃś ca putrāṃś ca vimanā vānaradhvajaḥ ||
apaśyaṃś caiva saubhadram idaṃ vacanam abravīt ||
mukhavarṇo 'prasanno vaḥ sarveṣām eva lakṣyate ||
na cābhimanyuṃ paśyāmi na ca māṃ pratinandatha ||
Так беседуя, оба вступили в свой стан и увидели Пандавов, глубоко удручённых, сражённых горем. Узрев братьев и сыновей, помрачневший обезьянознаменный — и не видя сына Субхадры — молвил такие слова: «Безрадостны лица у всех вас, как вижу. И Абхиманью не вижу, и не радуетесь мне».
feeb9226f6da · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Слова Арджуны просты до боли: «na ca abhimanyuṃ paśyāmi na ca māṃ pratinandatha» — «не вижу Абхиманью, и не радуетесь мне». Два отсутствия названы рядом: нет того, кого он ищет глазами, и нет радости в тех, кто остался. «Naṣṭacetasaḥ», «сражённые горем», говорит о Пандавах больше, чем любые причитания. Знаменательно, что отец ещё спрашивает, хотя сердце уже знает. Стих учит, что есть мгновение между предчувствием и вестью, когда любовь медлит у порога правды, не в силах переступить его.