Арджуна
मत्प्रतिज्ञाविघातार्थं धार्तराष्ट्रैः किलाच्युत ॥
पृष्ठतः सैन्धवः कार्यः सर्वैर् गुप्तो महारथैः ॥
दश चैका च ताः कृष्ण अक्षौहिण्यः सुदुर्जयाः ॥
प्रतिज्ञायां च हीनायां कथं जीवेत मद्विधः ॥
दुःखोपायस्य मे वीर विकाङ्क्षा परिवर्तते ॥
द्रुतं च याति सविता तत एतद् ब्रवीम्य् अहम् ॥
matpratijñāvighātārthaṃ dhārtarāṣṭraiḥ kilācyuta ||
pṛṣṭhataḥ saindhavaḥ kāryaḥ sarvair gupto mahārathaiḥ ||
daśa caikā ca tāḥ kṛṣṇa akṣauhiṇyaḥ sudurjayāḥ ||
pratijñāyāṃ ca hīnāyāṃ kathaṃ jīveta madvidhaḥ ||
duḥkhopāyasya me vīra vikāṅkṣā parivartate ||
drutaṃ ca yāti savitā tata etad bravīmy aham ||
«Чтобы сорвать мой обет, сынами Дхритараштры, говорят, о Ачьюта, синдхиец будет упрятан в тыл, хранимый всеми великими воинами. Те одиннадцать акшаухини едва одолимы, о Кришна; а при несбывшемся обете — как жить подобному мне? При труднодостижимом средстве, о герой, тревога меня гнетёт, и солнце движется стремительно — потому я и говорю это».
71f88d9b0836 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:36:52 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Арджуна называет тройную тесноту: укрытый враг, одиннадцать акшаухини и неумолимый бег солнца — ибо обет связан со сроком до заката. «Pratijñāyāṃ hīnāyāṃ kathaṃ jīveta madvidhaḥ», «при несбывшемся обете как жить?» — для него провал равен смерти. Знаменательно, что тревога его — не страх боя, а страх не сдержать слово. Стих учит, что для верного тягчайшее бремя — не опасность, а возможность нарушить обет; и время, текущее к закату, для давшего слово страшнее любого врага.