Упанишады · Tārasāra 3.13
॥
Деванагари
तद्विष्णोः परमं पदं सदा पश्यन्ति सूरयः । दिवीव चक्षुराततम् । तद्विप्रासो विपन्यवो जागृवांसः समिन्धते । विष्णोर्यत्परमं पदम् ॥ इत्युपनिषत्
Транслитерация (IAST)
tadviṣṇoḥ paramaṃ padaṃ sadā paśyanti sūrayaḥ | divīva cakṣurātatam | tadviprāso vipanyavo jāgṛvāṃsaḥ samindhate | viṣṇoryatparamaṃ padam || ityupaniṣat
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
तत् विष्णोः परमं पदंtat viṣṇoḥ paramaṃ padaṃто высшее место Вишну
सदा पश्यन्ति सूरयःsadā paśyanti sūrayaḥвсегда видят мудрые
दिवि इव चक्षुः आततम्divi iva cakṣuḥ ātatamкак око, простёртое в небе
तत् विप्रासः विपन्यवःtat viprāsaḥ vipanyavaḥто брахманы, восхваляющие
जागृवांसः समिन्धतेjāgṛvāṃsaḥ samindhateбодрствующие, возжигают
Литературный перевод
«То высшее место Вишну всегда видят мудрые, как око, простёртое в небе. То брахманы, восхваляющие, бодрствующие, возжигают, — высшее место Вишну. Такова упанишада».
Версия
aff85b3172af · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается двумя стихами Ригведы (1.22.20–21), и это самые знаменитые строки о Вишну во всей ведической словесности. Разберём их, ибо всякое слово тут к делу. Тад вишнох парамам падам, «то высшее место Вишну». Слово пада значит «стопа», «след», «место»; и в гимне оно означает третий шаг Вишну — тот, которым он превзошёл небо и который, по Ригведе, «не видят даже птицы в полёте».
Сада пашьянти сурайах, «всегда видят мудрые». Глагол в настоящем времени: не «увидят когда-нибудь», а видят постоянно. Диви ива чакшур ататам, «как око, простёртое в небе»: сравнение с солнцем, которое есть око неба и которое видно всем.
Стоит разобрать это сравнение, потому что оно точное. Солнце не прячется; оно открыто, и не видит его лишь тот, кто закрыл глаза или ушёл в дом. То есть высшее место названо не сокровенным, а явным; и трудность не в нём, а в смотрящем.
Второй стих прибавляет три определения тем, кто это видит: випрасах («вдохновенные»), випаньявах («славящие»), джагривамсах («бодрствующие»). Последнее стоит отметить. Условием названо не подвижничество, не учёность и не отречение, а — не спать.
Глагол саминдхате, «возжигают», взят из обихода жертвенного огня: они его раздувают, то есть поддерживают, чтобы не погас. Оглянемся теперь на всю книгу и скажем, что в ней. Она коротка и устроена как восхождение, кончающееся неожиданно. Сперва — что всякое место есть Курукшетра (1.1). Потом — разбор восьмисложного имени, в котором названы все трое: я, вещество, Он (1.7). Потом — разбор ом на восемь частей, идущий от звука к затуханию и от затухания к неслышимому. И на верху этой отвлечённейшей лестницы оказываются не пустота, а двое: Сита и Рама (2.10).
Есть в ней и место, которое одно приходится читать против его буквы, — «я есмь Рама» (3.10); и разобрано оно там же, притом словом самой же строки: она кончает поклоном. Есть и то, что стоит запомнить помимо споров: медведь и обезьяна, стоя́щие первыми в восьмерице (3.2–3.3); слуга слуги, которому досталась точка (3.5); очищение рода в обе стороны (3.12); и вот эти последние строки, где условием видения названо бодрствование.