Падма-пурана

Кем был Суврата прежде: сыном Рукмангады Дхармангадой, отдавшим свою голову ради отцовского слова и взятым в вишнуитскую обитель. Через тысячу юг он родился Сувратой, сто лет стоял в подвиге у Сиддхешвары и выпросил у Кришны, чтобы мать и отца увели живыми. Кончается глава объяснением, почему одни и те же имена повторяются из кальпы в кальпу.

После гибели Хираньякашипу и Хираньякши Дити выпрашивает у Кашьяпы сына — сильного и отнимающего чужую силу. Родившийся Бала сто лет держит брахмачарью и изучает Веду, но мать поворачивает его подвиг на месть. Адити предупреждает Индру, и тот, движимый страхом, убивает Балу ваджрой, когда тот творит джапу на берегу океана.

Кашьяпа, узнав об убийстве Балы, бросает в огонь прядь волос — и рождается Вритра, которому с первых слов назначают, кого убить. Индра, не найдя у него слабины, посылает семерых риши заключить мир и клянётся страшной клятвой; Вритра верит не противнику, а поручителям. Затем царь богов подсылает Рамбху, и глава обрывается на качелях в дивной роще.

Вритра, увидев Рамбху на качелях, спрашивает её, кем она послана, — и не получает ответа. Он обещает сделать всё, чего она попросит, а просит она хмельного; отказавшийся было сын брахмана уступает не хмелю, а угождению, — и в тот же миг гибнет от ваджры. Брахманы обвиняют Индру, он отвечает, что врага можно убивать любым средством, но брахмоубийство пристало к нему прежде спора.

Дити просит третьего сына, и Кашьяпа ставит условие — сто лет чистоты. Индра приходит к ней в облике сына, растирает ей ноги и служит день за днём, выжидая оплошность; на исходе срока она засыпает, не омыв ног. Войдя ей во чрево, он рассекает плод на семь, а каждого — снова на семь, приговаривая рыдающему «не плачь», — так родились сорок девять Марутов, ставших его же спутниками.

Брахма помазывает Притху, сына Вены, на всецарствие, а затем, рассудив, кому что подобает, раздаёт царства: Соме — деревья и светила, Варуне — воды и самоцветы, Прахладе — дайтьев, Гирише — ночные племена, Химавану — горы, вплоть до льва над зверями и плакши над деревьями. Затем ставит четырёх стражей сторон, которыми земля хранима и поныне.

Царь Вена запрещает жертвы и объявляет богом себя; мудрецы, не сумев его образумить, сбивают ему левое бедро — оттуда выходит всё дурное, — а из правой руки рождается Притху. При нём нет ни голода, ни мора; сказители Сута и Магадха отказываются хвалить незнакомого и хвалят его будущими достоинствами. Когда земля замыкается и людям нечего есть, Притху идёт на неё с луком, и Земля предлагает договор: не убивай, я стану пищей.

Земля просит вынуть из неё стрелы и выровнять её, чтобы в ней стояло молоко; Притху сдвигает горы концом лука и делает поверхность ровной, телёнком берёт Ману, а сосудом — собственную руку. Затем идёт перечень: мудрецы, предки, наги, асуры, якши, ракшасы, гандхарвы, горы и деревья доят одну и ту же землю, и каждый получает своё молоко. Кончается величанием Земли и объяснением её имён — Медини и Притхви.

Чем человек соприкасается, тем и становится: грех и заслуга переходят через беседу, взгляд, касание, общий стол. В доказательство — предание об охотнике, рыбаке, лани и собаках, что в ссоре упали в омут Ревы в день новолуния и все ушли высшим путём, не имея ни молитвы, ни веры. Затем — откуда взялся Вена: дочь Смерти Сунитха избила плетью подвижника Сушанкху и получила проклятие на будущего сына.

Вернувшись из Нанданы, Анга спрашивает отца, какого дела плод — Индрово место. Атри отвечает, что нынешний Индра был брахманом Сувратой и получил это место не за жертвы, а за чувство, преданность и созерцание. Услышав, что почитающий Говинду получит всё, чего пожелает, Анга уходит на вершину Меру просить сына, равного Индре.

Анга приходит на Меру, садится в пещере у истоков Ганги и сто лет созерцает Кешаву — в сухом и во влажном, на ложе и в дороге. Явившийся Хари велит избрать дар; Анга сперва поёт долгий гимн и просит только служения, а затем — сына, «как на небе сияет Шакра». Бог обещает исполнить всё слово в слово и велит взять в жёны святую дочь кого-нибудь; выбор невесты остаётся за человеком.

Проклятая Сунитха приходит к отцу, и Смерть впервые говорит с нею по существу: бить безвинного нельзя, а ответивший ударом забирает себе грех обидчика — потому не следует бить даже виновного. Вместо кары ей назначено дело: общество праведных, которые как вода и как огонь — смывают и отделяют примесь. Она уходит в лес, и подруги во главе с Рамбхой застают её за думой.

Сунитха рассказывает подругам, как отец предлагал её богам и мудрецам и как все отказались из-за проклятия: кувшин с водою Ганги, осквернённый каплей хмеля, становится кувшином хмеля. Подруги утешают её списком чужих пятен — Индра, Хара, Солнце, Месяц, даже Юдхиштхира — и перечнем двенадцати достоинств жены, а затем дают ей видью, обольщающую мужчин. С нею она приходит в Нандану и видит Ангу.

Рамбха объясняет Сунитхе, кто такой Анга: сын Атри, увидевший богатство Индры и выпросивший у Хари сына, ему равного, — и с тех пор ищущий святую девушку. Она уверяет, что проклятие Сушанкхи станет напрасным, и приводит довод о пахаре: каково семя, таков и плод. Сунитха обдумывает сказанное и признаёт его правдой.

Сунитха с помощью видьи принимает дивный облик и поёт на качелях у пещеры Анги; он сходит с созерцания и, поражённый, сватается. Рамбха говорит за неё всю правду, кроме проклятия, и требует обета: не оставлять жену и не принимать во внимание ни порока её, ни достоинства. Заключён брак гандхарвов, рождается Вена — и до поры правит хорошо.

В собрание праведно правящего Вены входит нагой человек с обритой головой, метёлкой из павлиньих перьев и кокосовой чашей и излагает учение, отрицающее жертвы, шраддху, дар и святые броды: тело — соединение стихий, как пузырь на воде, а высшее — милосердие. Перечень жертвенных убийств и насмешка о рыбах приведены полностью; глава эта — полемика, писанная противниками джайнов.

Обольщённый пришельцем Вена упраздняет жертвы, Веды, дар и учение и не кланяется даже родителям; Анга с Сунитхой уходят в лес. Семеро мудрецов увещевают царя, он отвечает «я и есть дхарма», прячется от гнева в муравейник, и его выводят силою: из левой руки выходит предок лесных племён, из правой рождается Притху. Милостью заслуги сына сам Вена уходит в вишнуитский мир.

Очистившийся Вена сто лет подвизается на берегу Ревы, и Хари открывает ему смысл своих имён и четырёх состояний сознания, а затем признаётся: тем наставником в нагом обличье был он сам, чтобы слово проклявшего не оказалось ложью. Дальше идёт подробное наставление о даре — время (постоянное, случайное, желанное, предсмертное), места омовения вплоть до лужи, коровника и родителей, и признаки достойного получателя; итог один: нет тиртхи, равной вере.

Вена не насытился услышанным и просит рассказать о плоде дара, данного в особые сроки. Хари перечисляет дары — слона и коня, землю и корову, тайный дар, золотой сосуд с маслом, шестнадцать коров — и обещанные им плоды, а затем говорит главное: плод соразмерен помыслу. В конце — трезвое наставление старику: родные обещают дары над умершим, но, когда горе проходит, забывают о них; потому дар надлежит дать самому, пока жив.

На вопрос, как жена, родители и наставник бывают тиртхой, начинается повесть. Вайшья Крикала из Варанаси собирается в паломничество; жена его Сукала просит взять её с собою, говоря, что у женщины нет отдельной дороги. Крикала соглашается на словах — «оставивший безвинную жену оставил всю дхарму», — но, жалея её нежное тело и трудный путь, уходит тайком с караваном. Сукала налагает на себя обет отказов, отвергает утешение подруг («в круговороте никто никому не свой — ешь и пей») и излагает своё понимание верности, кончая упрёком: зная дхарму, как мог он меня покинуть?