Падма-пурана

Бхуми-кханда открывается недоумением: как тот Прахлада, что ребёнком угодил Вишну, потом бьётся с ним и гибнет от его руки? Ответ обещан рассказом о прежней кальпе — о брахмане Шивашармане из Двараки, который майей испытывает пятерых сыновей, преданных ему до того, что иной дхармы они не знают. Первый по его слову расчленяет тело матери, второй идёт добывать отцу женщину, отвергает её домогательства и отдаёт ей собственную отсечённую голову.

Дхармашарман силою своего подвига и заклятием истиной призывает самого Дхарму и возвращает к жизни обезглавленного брата; дар для себя он просит один — непоколебимую преданность отцовским стопам. Отец принимает воскресшего молча и тут же посылает четвёртого сына, Вишнушармана, в мир Индры за нектаром — чтобы вернуть себе молодость ради явленной майей красавицы.

Индра высылает навстречу Вишнушарману Менаку, а затем страхи и помехи — и всё это гибнет в жаре его подвига; разгневанного брахмана Индра останавливает признанием вины и сам отдаёт нектар. Отец, получив желаемое, созывает сыновей и предлагает дар: они просят вернуть мать и ту же семью в каждом рождении, а затем — Голоку. Явившийся Вишну уводит четверых, и они входят в его тело, как огонь входит в огонь; на земле остаются отец, мать и пятый сын, Сомашарман.

Отец оставляет младшему сыну сосуд с нектаром и уходит на десять лет, а возвращается майей — прокажённым, вместе с такою же женой. Сто лет Сомашарман омывает их язвы, носит на плечах к воде, кормит и укладывает спать, а в ответ получает брань и побои — и не гневается ни мыслью, ни словом, ни делом. Когда же отец майей опустошает сосуд, сын наполняет его заново заклятием истиной.

Отец снимает майю и уходит с женою к Вишну, а Сомашарман, оставшись подвижником, умирает в Шалаграме с шумом дайтьев в ушах — и потому рождается сыном Хираньякашипу. Так разрешается заданный в первой главе вопрос о Прахладе. Затем боги просят у Вишну правителя, и тот обещает им брахмана Суврату, отбывшего срок в его мире; Адити, зачав, сто лет подвижничает в лесу и рождает будущего Индру, которому боги дают его многие имена.

Дану, мать сотни данавов, приходит к сопернице Дити, и обе оплакивают убитых сыновей: сан Индры достался сыну Адити, а войско асуров истреблено — как лев разгоняет слонов, как огонь выжигает траву, как мотыльки летят в пламя. Кашьяпа утешает жену, не смягчая правды: сыновья погибли силою собственного порока, а боги были лишь поводом.

Кашьяпа объясняет Дану, что связи круговорота держатся ослеплением, и рассказывает притчу: Атман, вопреки совету Знания и Созерцания, сходится с пятью стихиями и потому попадает в утробу; вспомнив о Знании и Созерцании, он проходит рождение без ослепления, но, коснувшись земли, забывает их и запутывается в сетях мира. Затем он встречает Бесстрастие и Различение, которые истолковывают ему наготу, стыд, женщину, старуху и мать как состояния души, и приводят обратно к Знанию и Созерцанию — к высшей обители Вишну.

Заключение притчи: уходящий не оглядывается на упавшее тело — если даже дыхание не связано с телом, с которым росло, то откуда связь с богатством и роднёй. Тот Атман, о котором шла речь, и есть Вишну; дхарма — его тело, правда — его сердце, и потому посягнувший на них гибнет. Сыновей Дану низверг тот же, кем они были порождены; вразумлённая Кашьяпой, она оставляет горе.

Разбитые данавы спрашивают Кашьяпу: нас больше и мы сильнее — почему же мы проиграли? Отец отвечает, что сила без заслуги увечна, а высокое дерево на круче падает от ветра с корнем; победа там, где правда и дхарма, а с ними — Вишну. Он советует подвиг, покой и невраждебность; но Хираньякша отвергает всякое почитание Хари, а совет юного Бали — признать себя слабее и ждать своего часа, как тьма ждёт в тени светильника, — отвергнут как выгодный врагу. Асуры уходят на горы творить подвиг, затаив вражду.

Бедный и бездетный брахман Сомашарман с берега Ревы сидит в заботе; жена Сумана просит его назвать причину. В ответ он выстраивает целое древо жадности: семя — жадность, корень — ослепление, ствол — ложь, ветвь — майя, листья — лицемерие и кривда, плод — незнание, а сок его, беззаконие, кажется сладким. Затем — четыре рода родства: связанные долгом, похитители вклада, дающие прибыток и безучастные; и рассказ о том, как хозяин похищенного вклада приходит сыном, чтобы забрать своё.

Сумана дочисляет роды сыновей — связанный долгом, враг, дающий и безучастный — и заключает, что у них с мужем ни долгов, ни вражды ни с кем нет, а потому и ждать неоткуда. На просьбу указать путь она называет десять частей дхармы и рассказывает, как Дхарма, незримый и для богов, явился Даттатрее и Дурвасе со всею свитою добродетелей, названных по именам и обликам. Разгневанный Дурваса налагает на него три проклятия — и Дхарма рождается Юдхиштхирой, Видурой и Харишчандрой.

Сумана разбирает по очереди все десять частей дхармы: воздержание — отдельно для домохозяина и для подвижника; подвиг как поведение на пользу живым; правда как отсутствие помысла о чужом; дар — от куска голодному до тени дома и беседы без кривды; обет, терпение, чистота, невреждение (не сорвать без нужды и травинки), покой, невзятие чужого, самообуздание и услужение, узнаваемое по рождающейся милости.

Сумана объясняет, откуда знает дхарму: она дочь Чьяваны и всюду ходила с отцом; при ней бездетный Ведашарман получил от сиддхи то же наставление и обрёл сына. Затем — о смерти праведного: ни боли, ни испарины, ни дурноты; святые места смерти названы самые обыденные — коровник, пруд, тень баньяна; вестники приходят «полные смеха и любви», и уход совершается через десятые врата, на том, что человек сам отдал.

Обратная сторона прошлой главы: где и как умирает грешник. Места названы такие же обыденные, но дурные; вестники Ямы описаны в подробностях — с львиными мордами и змеями в руках; грехи, все до одного о взятом чужом, подступают к самому горлу и запирают дыхание, а исход совершается не через темя, а путём апаны.

Дорога грешника к Яме: угли, зной двенадцати Адитьев, безводные горы, плети и секиры, ледяной ветер. Яма показан чёрным, клыкастым, с Читрагуптой при нём — тот же владыка дхармы, что праведника встречал кротко. Затем тысяча юг в адах, черви, нечистоты — и череда новых рождений, тянущаяся вниз собственным сцеплением греха.

Жена отсылает Сомашармана к Васиштхе, и тот, расспросив гостя о доме и здоровье, отвечает на вопрос о нищете и бездетности разбором его прежней жизни: земледелец, копивший и никому не дававший, бежавший из дома в день шраддхи, считавший до кхарвы и никхарвы, искавший клады заступом и алхимией и умерший, не сказав своим, где зарыто. Кончается глава не приговором, а милостью Вишну.

Ответ на второй вопрос: если прежде он был скупым земледельцем, откуда нынешнее рождение брахманом. Всё решила одна ночь — странник-вайшнав попросился на ночлег, был принят, а наутро пришла экадаши светлой половины ашадхи, и семья соблюла обет вместе с гостем. Васиштха объясняет, что от этого и род, и достаток, а бездетность — от прежней нелюбви к собственным детям.

У слияния Капилы с Ревой Сомашарман с женой предаётся подвигу, повторяя двенадцатисложную мантру. Страх приходит зверями, упырями и непогодой — и на каждый облик страха гимн отвечает соответствующим обликом Вишну: льву — Нарасимха, карликам — Вамана, а буря и стужа прямо названы его же образом. Явившемуся Хари он вместе с Суманой поёт долгую хвалу и просит милости на все рождения.

Хари даёт дар, и первым Сомашарман просит не сына, а преданность из рождения в рождение. Годы спустя, возвращаясь с омовения, он видит мужа на белом слоне, входящего в его собственный дом; двор оказывается убран, а жена — одарена и окроплена под ведические песни. Рождается сын, которому Брахма даёт имя Суврата, и дом наполняется достатком.

Брахма рассказывает Вьясе о Суврате: тот видел Нараяну ещё во чреве, а в детстве раздал товарищам имена Хари и зовёт их так весь день. Он видит Кешаву в траве, камне и живых существах, поёт Кришну по всем правилам раги и такта, а на материнский зов пообедать отвечает, что насыщен вкусом созерцания, — и превращает трапезу в приношение. Достигнув юности, уходит к Сиддхешваре на южный берег Нармады.