Падма-пурана

Нарада, исчерпавший тысячи лет подвига и не нашедший удовлетворения, просит Шиву о средстве без обрядов. Тот открывает пятистопную мантру, доступную всем без различия рождения и даже без веры, описывает созерцание Кришны с Радхой у древа желаний и разбирает мантру слово за словом как полное предание себя.

Шива излагает Нараде признаки учителя и ученика, пять самскар посвящения и внешние дхармы предавшихся, а затем внутреннюю — чувство подруги. В подтверждение он рассказывает, как сам просил Нараяну показать бескачественный Брахман и увидел во Вриндаване пастушонка с рукой на плече Радхи, услышав от него, что предавшийся ей приходит к нему, а предавшийся ему одному — нет.

Шива излагает путь чувства — созерцать себя прислужницей Радхики — и отсылает Нараду к Вринде у Кеши-тиртхи. Та описывает круглосуточный распорядок вечной игры: пробуждение птицами, утро в двух домах, стряпню по дару Дурвасы, уход в лес и тайную встречу, весенние обливания, игру в кости, возвращение стада под звук свирели и ночное свидание.

Нарада встречает в Матхуре царя Амбаришу, и тот спрашивает, как почитать Хари, который и бестелесен, и телесен. В ответ излагаются обеты ума, тела и речи, право женщин и шудр почитать именем, восемь «цветов» — ненасилие, терпение, правда, — одиннадцать мест поклонения и два созерцания: бесформенное, разъяснённое через горящий светильник, и телесное.

На вопрос Амбариши о признаках преданности Нарада разбирает её по орудиям — уму, речи и телу — и по средам: мирскую, ведическую и духовную, включая санкхью и йогу. Затем излагается величие Ганги и месяца вайшакха: он назван равным жертвоприношению коня, недоступному в Кали, и приводится устав двенадцатилетнего обета.

Амбариша недоумевает, как одно омовение даёт столь великий плод, и Нарада отвечает примерами Вишвамитры, Аджамилы и Пандавов: мерило не усилие, а предписание и чувство — без него не помогут ни Ганга, ни самосожжение. Далее рассказ о бедном брахмане Девашармане, чья жена объясняет ему древо жадности и пять видов сыновей, рождающихся по счётам прошлых жизней.

Сумана дочерчивает начатое: сын, связанный долгом, взыскивает своё через обряды рождения, свадьбы и наследства; сын-враг мстит за прежнюю вражду; приобретаемый любит и совершает поминки; безразличный не даёт и не берёт. Отсюда она выводит и собственную бездетность: где не было ни вклада, ни долга, ни вражды, там некому родиться.

Девашарман признаёт правоту жены, но всё же хочет сына, и она посылает его к Васиштхе. Мудрец описывает признаки доброго сына, а затем открывает прошлое брахмана: он был жадным пахарем-шудрой, торговавшим навозом и молоком в расчёте на голод, бежавшим от поминок и умершим, не сказав, где зарыт клад.

Васиштха объясняет, откуда у бывшего пахаря взялись брахманство и учёная жена: странствующий вайшнав заночевал у него в коровьем стойле, был обихожен и наутро научил вайшакха-снане. Успев только последние пять дней месяца, он обрёл этим рождение в брахманском роду и жену с двенадцатью украшениями; вернувшись домой, он благодарит не мудреца, а жену.

Девашарман с Суманой исполняют вайшакха-снану в Канакхале на Ганге по всему уставу — с постом, ночлегом на земле и дарением коровы, — и просят брахманов о безущербности обряда. Со временем у них рождаются четверо сыновей, приходит достаток, и супруги приходят к высшему омовению.

Амбариша возражает примером Вишвамитры, добывавшего брахманство сто лет, и получает ответ, что мерило не усилие, а предписание и чувство. В подтверждение — история дочери царя Каши, у которой двадцать один жених умер в свадебный час: в прошлой жизни она была сводней Читрой, разрушавшей чужие дома, но за месяц омовений в Нармаде с приютившимся у неё брахманом миновала мучения Ямы и родилась царевной.

Царь спрашивает, чем помочь дочери, и Джатукарна называет то же средство — месяц омовений в вайшакхе. Заодно открывается, что приютившийся у неё в прошлой жизни брахман Судева родился царём страны Пандья: за него, единственного друга из прежнего рождения, Дивья-деви и выдают замуж.

Мунишарман встречает под баньяном пятерых, сидящих порознь: убийцу брахмана, убийцу учителя, пьяницу, осквернителя ложа учителя и вора. Ведя их к Реве, он именем Нараяны освобождает восьмерых пишачей, названных по бытовым подлостям, омывает их подобиями из травы куша и приводит пятерых к воде; в конце приводится сама Папа-прашамана-стотра.

Мудрец излагает полный устав вайшакха-снаны: обет от первого лица, призывание Ганги в любой водоём, возлияние всем существам вплоть до деревьев и грешников, славословие Солнцу, дары по мере достатка — и три вида поклонения Мадхаве, доступные в том числе шудре. В конце царь узнаёт, что в прошлой жизни он был золотых дел мастером, а его супруга — блудницей, подавшей брахману золотое изваяние в акшая-тритью.

Земля, поднятая на клыке Вепря, спрашивает, какой месяц ему дороже всех, и получает ответ — мадхава. В подтверждение приводится случай: посланец Ямы по ошибке привёл брахмана-однофамильца, и тот, отправляемый назад, успел спросить самого судью, чем люди попадают в ад и чем — в небо. Ответ Ямы почти весь о бытовом обхождении.

Брахман просит у Ямы одно исполнимое средство вместо расписанных по грехам искуплений, и тот открывает свою тайну: боги сходятся к одному Вишну, высшее из дел — дар, а тиртхой становится всякая вода, названная именем Нараяны, и всякий дом, где варят ради дхармы. В конце Яма признаётся, что омовение в мадхаве опустошает ад и уничтожает его собственную власть.

Яма излагает устав поклонения в вайшакхе: лист туласи дороже лотоса, а при нехватке цветов годится горсть зерна; поливать корень ашваттхи и кормить корову. Затем рассказ о брахмане Дханашармане, встретившем в лесу троих претов — неблагодарного, не дававшего никому и исправного жертвователя, ни разу не соблюдшего вайшакхи; последний оказывается его отцом.

Царь Махиратха, сложив державу на советника, живёт одними утехами; его домашний жрец Кашьяпа решает, что промолчавший наставник ест грех царя, и говорит. Наставление идёт от бренности юности и богатства к разбору самой страсти — вплоть до устройства тела, где наслаждение оказывается облегчением зуда, — и завершается предписанием соблюсти месяц мадхаву.

Царь благодарит жреца за пробуждение, признаёт, что ввергнул себя в порок сам, и просит устав месяца мадхавы. Кашьяпа объясняет, почему заговорил без вопроса, называет тело состоянием, а не сосудом, и понуждает царя совершить омовение. Царь соблюдает мадхаву — но в прочие месяцы возвращается к прежнему.

Царь умирает; слуги Ямы уже ведут его, но посланцы Вишну объявляют его праведным и везут в град Хари — дорогой мимо ада. Вопль мучимых смолкает, когда мимо проходит его тело, омытое в мадхаве; узнав об этом, царь просит отвести его в ад, ибо позор тому, кто в силах и не устраняет чужой муки. Посланцы подтверждают, что добра он не сделал, кроме трёх лет утренних омовений по слову жреца, — и этого довольно.