उपनिषद् · Paiṅgala 4.39
॥
देवनागरी
ओं सत्यमित्युपनिषत्
लिप्यंतरण (IAST)
oṃ satyamityupaniṣat
शब्दशः अर्थ
संस्कृतIASTअर्थ
ओं सत्यम् इति उपनिषत्oṃ satyam iti upaniṣatом, истина; такова упанишада
अनुवाद
«‘Ом, истина’. Такова упанишада».
संस्करण
0e638ba6d96e · प्रकाशित 2 अग॰ 2026, 6:58:36 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Последняя строка; оглянемся на всю книгу, потому что она стои́т того.
Отметим, что мы прочли самое стройное изложение адвайты из всего, что нам встречалось, и прочли его целиком, не пропуская трудного.
Вдумайтесь, что в ней было.
Первая адхьяя: как из одного без второго вышло всё — через отражения, покрывание и разбрасывание; и как всеведущий Владыка, войдя в тело, сам стал душою и завертелся, как водочерпальное колесо (1.15).
Вторая: разбор тел, оболочек, состояний; пять состояний вместо трёх; и та важная оговорка, что великие речения приложимы не ко всякому «ты» (2.13).
Третья: разбор «то ты еси» по словам — что значит «то», что значит «ты», и как их сводят, отбросив приставки (3.5); и обратный ход, в котором растворяется даже Владыка (3.11).
Четвёртая: каков живущий знающий — как змея со сброшенной кожей (4.6), как месяц (4.7); что ему всё равно, где и как умереть (4.8, 4.22); что связывает и освобождает не формула, а «моё» и «не моё» (4.28).
Вдумайтесь теперь, чем она кончилась.
Отметим: не словами «я есмь Брахман», хотя они в ней и стоя́т как единственная дверь (4.32).
Вдумайтесь: последние два стиха — из Ригведы, и оба о Вишну: о Его высшем следе, который прозорливцы видят всегда, и о тех, кто, не смыкая глаз, раздувает этот огонь (4.37–4.38).
Замечу, что то же имя всплывало в ней четырежды и всякий раз в самых основных местах: Вират есть Вишну (1.8), за разумом стои́т Вишну (2.7), в сердце — Сам Нараяна (4.5), и очищает — Вишну (4.33).
Вдумайтесь, что это не наша натяжка: это её собственные строки, стоящие там, где книга говорит не по школьному учению, а по преданию, из которого она вышла.
Отметим, что мы читали её честно и спорили с нею открыто.
Вдумайтесь, в чём спор был на деле.
Замечу: не в том, надо ли снимать с себя наложенное, — надо; и не в том, что «моё» связывает, — связывает.
Вдумайтесь: спор в том, кто остаётся, когда всё снято.
Отметим, что книга говорит — Один; мы говорим — Он и я; и последние её строки, где названо имя и есть видящие, стоя́т ближе к нам, чем к ней.
Такова упанишада.