Истолковав так попутно и творение, и растворение, он, снова толкуя именно хранение, заключает раздел полутора стихами: «Время, движущееся, творит Владыка — опору прадхане и пурушам, бог людей, творящий истинное. И это время, царь, Владыка, как бы взращивает благость, войско богов, и оттого губит противных им асуров, у которых страсть и тьма, — Он, милый богам, широкославный».

«Творящий истинное» — то есть Сам являющий игрою силы Своего облика действие, истинное в высшем смысле; Он «творит», то есть выражает, «время», имеющее облик Его действования. Что же оно делает? «Движущееся с прадханой и пурушами» — то есть с двумя совокупностями, непроявленного и существ, движущееся самым своим рождением: ибо оно творится именно ради помощи связанным с тем и этим подвизающимся преданным и долям Своего сияния, вошедшим в богов и прочих. И потому же оно одною своею близостью — «опора» тех и этих их состояний и причина их возникновения.

Обращением «бог людей» дано понять: как у тебя, делающего своим усилием именно главное дело, им же само собою достигается и иное, меньшее, — так и здесь. Потому «это» «время», имеющее облик Его действования, «как бы взращивает» «благость», то есть «войско богов», где преобладает благость; и оттого же как бы «губит», как бы умерщвляет «противных им» «асуров», где преобладают страсть и тьма. А тех, кто среди богов преданные и кто среди асуров ненавистники преданных, Он Сам и хранит, и умерщвляет, — о том сказано прежде. Раз такова весть о времени, чей признак — Его действование, то и Владыка «как бы взращивает» и как бы губит. «О царь» — с прежним намерением.

Но ведь если у Владыки нет цели, то почему бы Ему хоть когда-нибудь не взять сторону асуров и не сразиться с богами? На это он говорит: «милый богам» — тот, чьи милые преданные пребывают среди богов. Среди богов, где преобладает благость, Он следует за ними большею частью потому, что так следуют за ними все. А когда-то, при оскорблении великих — Брихаспати и подобных, — у тех, чья божественность закрыта скверною, ни их следования, ни Его следования к ним не было бы; потому и сказано «во время победы благости» и далее.

Но почему же и те им не следуют? На это он говорит: «у которых страсть и тьма», — ибо эти два качества, творящие крайнюю отвращённость от Бхагавана, им не по вкусу.

Тогда, значит, Он всегда только обуздывает асуров, и опять нескладно? Усомнившись так, он говорит: «широкославный». По «кого цари враждою» и «о, Баки, кого смертный яд груди» и далее — тот, чья слава, чья известность «широка», отовсюду простёрта или величайшая, Он и им оказывает милость.