Упанишады · Śāṇḍilya 1.7.52
॥
Деванагари
छेदनचालनदाहैः फलां परां जिह्वां कृत्वा दृष्टिं भ्रूमध्ये स्थाप्य कपालकुहरे जिह्वा विपरीतगा यदा भवति तदा खेचरी मुद्रा जायते
Транслитерация (IAST)
chedanacālanadāhaiḥ phalāṃ parāṃ jihvāṃ kṛtvā dṛṣṭiṃ bhrūmadhye sthāpya kapālakuhare jihvā viparītagā yadā bhavati tadā khecarī mudrā jāyate
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
छेदन-चालन-दाहैःchedana-cālana-dāhaiḥподрезанием, движением, прижиганием
फलां परां जिह्वां कृत्वाphalāṃ parāṃ jihvāṃ kṛtvāязык сделав высшим и плодоносным
दृष्टिं भ्रू-मध्ये स्थाप्यdṛṣṭiṃ bhrū-madhye sthāpyaвзор в межбровье поставив
कपाल-कुहरे जिह्वाkapāla-kuhare jihvāв полости черепа язык
विपरीत-गा यदा भवतिviparīta-gā yadā bhavatiкогда обращённым назад бывает
तदा खेचरी मुद्रा जायतेtadā khecarī mudrā jāyateтогда рождается печать кхечари
Литературный перевод
«Подрезанием, движением и прижиганием сделав язык высшим и плодоносным, и поставив взор в межбровье, — когда язык в полости черепа обращён назад, тогда рождается печать кхечари».
Версия
274030efc0b8 · опубликовано 2 авг. 2026 г., 18:22:44 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Здесь надо говорить прямо и без обиняков, потому что речь о вещи опасной.
Отметим, что предписано: ***чхедана-чалана-дахаих***, «**подрезанием, движением и прижиганием**».
Вдумайтесь, что это значит буквально.
Уздечку под языком **надрезают** ножом — понемногу, изо дня в день; язык **вытягивают** руками; надрез **прижигают**, чтобы не сросся.
Замечу, что так делают месяцами и годами, покуда язык не станет настолько длинным, что заходит за нёбо в носоглотку.
Скажем то, что обязаны сказать: **этого делать не надо**.
Вдумайтесь, отчего мы говорим это без всяких оговорок.
Во-первых, это **увечье**, и увечье необратимое: подрезанная уздечка не отрастает, а речь и глотание страдают.
Во-вторых — и это важнее, — оно **не требуется** ничем из того, что сама эта книга называет целью.
Отметим: цель её названа в 1.7.46 — «высший след Вишну»; средство названо в 2.1.7 — «Он познаваем **одною йогой**»; и ни там, ни там нет ножа.
Вдумайтесь и в то, что четыре предыдущих стиха описывали ту же печать **совсем иначе**: как состояние, при котором ум ходит в пустоте, а дыхание идёт серединою (1.7.48–1.7.51).
Замечу, что в самой книге, стало быть, есть **и умеренное понимание** этого приёма — язык просто заводят к нёбу (1.7.37), — **и крайнее**.
Вдумайтесь: перед нами опять шов между слоями, как в случае с павлиньим сиденьем (1.3.11).
Отметим, что наша традиция ножа не знает и такого не предписывает; и что называть это своим именем честнее, чем благоговейно пересказывать.