पद्मपुराण

Опись бродов идёт к устью. По дороге — Питамаха, где подносят пинду предкам, Савитри, Манохара и Манаса, ведущие в три разных мира, и Дашаканья, где дочери риши просили в мужья Владыку, а Он пришёл к ним нарочно страшным, с искажённым лицом, — и они не отступили. Дальше Бхарабхута, где спасителен уже сам округ, тиртха с сотней светильников, слияние Эранди и, наконец, устье: слияние Нармады с океаном названо «отверзанием врат освобождения». У самого устья, в водовороте, пребывает Шива-Сагарешвара, и увидевшему его засчитаны все тиртхи разом. Завершается глава плодами чтения: бесплодной — сыновья, злосчастной — счастье, девице — муж, невежде — знание.

Юдхиштхира просит рассказать, за что были прокляты пять дев-гандхарви, которых потом освободила одна капля воды Нармады. Пять подруг — Прамохини, Сушила, Сусвара, Сутара и Чандрика — приходят к озеру Аччхода почтить Гаури и посреди собственного благочестия встречают юного брахмачарина, сына мудреца Веданидхи; они принимают его за Камадеву и решают, что жених послан им самой богиней. Он вспоминает павших Вишвамитру и Парашару и уходит, скрывшись силою йоги; девы проводят ночь, «как йогини», в непрерывном созерцании одного. Наутро всё повторяется: они берут его в кольцо рук, спорят с ним о дхарме — от дхармы польза, от пользы желание — и слышат в ответ не запрет, а «не в срок». Когда доводы кончаются и начинаются объятия, брахмачарин, устоявший против соблазна, не выдерживает гнева и проклинает их пишачами; они возвращают проклятие ему, и все шестеро становятся пишачами на берегу озера.

К озеру случайно приходит странствующий мудрец Ломаша. Голодные пишачи бросаются его сожрать, но не могут даже приблизиться из-за его жара; и тут к одному из них — бывшему брахмачарину — возвращается память. Он падает ниц и просит не милости, а способа: «скажи дхарму, которою мы освободились бы». Ломаша возвращает всем память и отправляет их к Реве, объясняя, что омовение в ней сжигает и те грехи, «в которых не видят искупления», и что некогда Творец взвесил реку на весах против всех обетов, даяний и жертв — и река перевесила. До обряда дело не доходит: ветер сдувает с потока одну каплю, и она освобождает всех. Затем, уже по слову старшего, тот же випра берёт дев-гандхарви в жёны.

Новая опись бродов, на этот раз со слов Васиштхи, ведёт по западу: южный Синдху, Чарманвати, гора Арбуда, заткнувшая собою «скважину земли», Прабхаса, где присутствует сам огонь, слияние Сарасвати с океаном. Далее Варадана, названная по случаю, где Дурвасас дал дар Вишну, Дваравати и Пиндарака, в котором «и ныне ещё» видны камни, отмеченные лотосом и трезубцем. Отмечено, что, убив врага богов, Вишну совершил очищение — пролитая кровь остаётся на руках даже у правых. Завершается перечень местом Бхимы, где омывшийся не рождается больше из лона, а становится сыном Богини, и тиртхой Вималой, где до сих пор видны золотые и серебряные рыбы.

Опись идёт дальше на север: Витаста в Кашмире, где жилище нага Такшаки, и Малада, где варёное подношение огню в вечерних сумерках названо превосходящим сто тысяч коров, сто раджасуй и тысячу ашвамедх. Затем Девика, где, по преданию, было рождение випр, и Пушпаньяса, о которой сказано скупо и точно: пришедший туда «не скорбит о смерти». Река Сарасвати описана такой, какая есть: она уходит под землю в Винашане и выходит наружу в трёх местах. Сердце главы — Рудракоти: коти риши, целый год готовившихся, заспорили, кто первым увидит бога, и Он, чтобы утишить их ярость, сотворил коти Рудр и встал перед каждым, так что каждый решил, что увидел первым. Дар за это дан всем один — «возрастание дхармы».

Опись переходит на Курукшетру, и начинается она с необычного: довольно постоянно повторять «пойду на Курукшетру, я живу на Курукшетре», и даже у желающего её одним умом исчезают грехи. Дальше — десятки бродов, среди которых пять озёр Парашурамы, наполненных кровью истреблённой им кшатры: предки хвалят его за сыновнюю преданность, он же просит освободить от греха, совершённого «одолеваемым яростью», и обратить те озёра в тиртхи. Ответ дан коротко: «сражены они своим же деянием». Здесь же Шитавана, очищающая одним взглядом, Мануша, где раненые антилопы вышли из воды людьми, Мишрака, куда Вьяса свёл все тиртхи ради брахманов, которым некогда странствовать, и Вьясастхали, где он же, потеряв сына, решил оставить тело. Завершается глава рощей, насаженной на Сарасвати просто для того, чтобы усталым риши было где отдохнуть.

Обход Курукшетры завершается. Сначала — повесть о Манканаке: у подвижника, поранившего руку травой куша, потёк из пореза не кровь, а сок зелени; от изумления он пустился в пляс, и мир заплясал вслед за ним. Махадева останавливает его без единого укора — ударяет собственный палец, и оттуда истекает снежно-белый пепел: «а я вот не впадаю в изумление, смотри на меня». Устыдившийся мудрец просит не славы, а того, чтобы не иссякло его подвижничество, и получает вдесятеро больше просимого. Дальше — Авакирна, созданная Дарбхином из сострадания к брахманам, лишённым обрядов и мантр; Вимочана, снимающая грех принятия даров; Притхудака, где идут на небо даже творившие грех; Саннихити, куда в новолуние сходятся все тиртхи земли и поднебесья. Завершается всё пылью: пылинки Курукшетры, унесённые ветром, ведут к высшей участи и злодея.

Дорога идёт от древней тиртхи Дхармы и труднодоступной Калападваны к лесу Саугандхике, очищающему одним входом, и к истоку Сарасвати, выходящей из муравейника. Сердце главы — Шакамбхари: божественную тысячу лет богиня питалась зеленью, вкушая раз в месяц, а пришедших к ней риши приняла и накормила той же зеленью — оттого и утвердилось за нею имя «Питающая зеленью». Далее Суварна, где Кришна умилостивлял Рудру и услышал от него: «дороже собственного „я“ станешь ты в мире, и весь мир станет твоим лицом». Затем Дхумавати, исполняющая испрошенное умом, Гангадвара, названная равной вратам небес, Канакхала и тиртха царя нагов Капилы; завершается всё Лалитакой, тиртхой Шантану.

Целая глава отдана Ямуне. Начинается она с признания: дела, лишённые веры, дают лишь половину плода, — а вода Ямуны даёт полный, с желанием или без. Просьбы, ради которых сюда идут, перечислены без стеснения: долголетие, здоровье, достаток, красота, выход из нищеты. Каждой юге назначено своё средство — подвиг, жертва, даяние, — Ямуна же «всегда благая, для всех варн и ашрамов». Далее следует разбор тела на кости, жилы и кожу и длинный перечень погубленного: випра, не бывший вайшнавом, шраддха без пинды, дхарма с лицемерием, подвижничество с гневом, тиртха, посещаемая ради заработка. Сказано прямо, что на омовение «все имеют право, как и на преданность Вишну», и что помысел о нём приходит от навыка прежних рождений. Завершается глава различением: везде Ямуна уносит грехи, а в Матхуре — даёт преданность Вишну.

Начинается повесть. В городе Нишадхе жил вайшья Хемакундала, наживший восемь коти золота торговлей всем подряд — от молока и навоза до тканей и металла. Поседев, он рассудил о мгновенности жизни и шестую часть богатства отдал на дело дхармы: святилища, пруд, рощу, цветочный сад, раздачу пищи от восхода до заката и водопойню за городом. Затем он оставил дом на двух сыновей и ушёл к Говинде. Сыновья, Шрикундала и Викундала, спустили отцовское добро на блудниц, лицедеев и льстецов — «брошено, словно зерно в солончак»; разорившись, пошли воровать, бежали из города, жили охотой и в один день погибли: старшего убил тигр, младшего ужалила змея. У Ямы их разводят в разные стороны — одного в Раураву, другого на небо, — и посланец говорит младшему, что наслаждения эти заслужены им «своим же деянием».

Огромная глава — беседа Викундалы с посланцем, который ведёт его на небо. На вопрос, почему братьев, живших одинаково, развели в разные стороны, посланец отвечает, что решили дело два месяца омовений в Ямуне в обществе учёного соседа — то, чего сам Викундала и не помнит. Затем, упрошенный «дружбой в семь шагов», он излагает всю дхарму: невреждение как высшая дхарма, вода и колодцы, утреннее омовение, злословие и неблагодарность, Ганга, пранаяма, воздержание, положение шудры и женщины. Сердце главы — приказ самого Ямы своим слугам: вайшнавов не трогать, не разбирая их поведения, и обходить даже тех, кто с ними знался; вайшнав, будь он и вне варн, очищает три мира — и приведён стих об Аджамиле. Далее величие шалаграмы и экадаши, запрет торговать святыней и предупреждение вайшнаву, хулящему Шиву. В конце открыта тайна: в восьмом прежнем рождении Викундала накормил и оставил на ночь четырёх странствующих отшельников — и всю эту заслугу он немедля отдаёт брату, после чего оба уходят на небо вместе.

Опись идёт вверх по рекам: Сугандха, Рудраварта, слияние Ганги с Сарасвати, истоки Ямуны и Синдху, обитель Васиштхи, где перешедшие поток «все варны становятся дваждырождёнными». В Махалае месяц поста даёт переправу двадцати поколениям — десяти прежним и десяти последующим. Сердце главы — Наймиша: у того, кто лишь желает её, гибнет половина греха, а едва вошедший избавляется от всякого; какие есть тиртхи на земле, те все собраны здесь. Далее Гопратара на Сараю, где Рама, оставив дом, ушёл на небо со слугами, войском и повозками, и завершение пути — Варанаси и слияние Гомати с Гангой.

На вершине Меру Богиня спрашивает Махадеву, как человек может увидеть Его вскоре — ведь санкхья, йога, созерцание и карма-йога «полны усилия». В ответ Он называет город Варанаси своим сокровеннейшим полем. Место это — śmaśāna, площадка сожжения, и имя ему Авимукта, «неоставленная»: Он не покидает её, даже свёртывая мир. Умершие там — от брахмана до муравья, включая млеччхов, женщин, зверей и птиц, — рождаются в Его граде трёхокими, с полумесяцем на темени; ни один, будь он и грешен, не идёт в ад. Той участи не даётся ни даяниями, ни подвигами, ни жертвами, ни знанием; чандалам и презираемым она названа «высшим лекарством». Отдельно оговорено, что в самой Варанаси всё благочестивое даётся труднее, чем где-либо, и что решимость остаться там не должна отступать ни перед людской молвой, ни перед словом родителей или наставника.

Речь идёт о тайных лингамах Варанаси. Лингам Онкара объяснён как строение слога: пять его частей — Прекращение, Утверждение, Знание, Покой и Превзошедшая покой, — оттого он и зовётся «пятиобительным», и довольно одного памятования о нём. На берегу Матсьодари указано место «мерою в коровью шкуру»; пять тайных лингамов — Онкарешвара, Криттивасешвара, Мадхьямешвара, Вишвешвара и Кандарпешвара — никто не узнаёт без милости Шамбху. Далее рассказано о Криттивасешваре: дайтья, обернувшись слоном, пришёл убить брахманов, почитавших лингам, и Махадева, явившись из лингама, небрежно сразил его копьём, а шкуру сделал своей одеждой. Место сокрыто самим Богом, и живущие там брахманы читают Шатарудрию и жертвуют, «лишённые своекорыстия».

Лань, спасаясь от тигра, круг за кругом обегала лингам Капардишвары — обряд получился сам собою, из ужаса, — и растерзанная, она встала владычицей ганов, трёхокой и синегорлой. Далее подвижник Шанкукарна встречает изнурённого голодом прета, который в прежней жизни был богатым брахманом, ревностным лишь в прокормлении семьи: ни богов, ни коров, ни гостей он не чтил и не совершил заслуги «ни малой, ни немалой». Всё, что у него было, — однажды в Варанаси он увидел, тронул и поклонился Вишвешваре; этого хватило, чтобы миновать обитель Ямы. Омывшись в водоёме Пишачамочане, он умирает второй раз и входит в круг Рудры, а Шанкукарна славит Капардина гимном «Брахмапара» — славословием, построенным на отрицаниях, — и сам растворяется в лингаме.

О лингаме Мадхьямешвара в Варанаси. Там некогда Кришна, сын Деваки, целый год жил среди пашупатов: тело осыпано пеплом, чтение Рудры, обет пашупата; ученики его, обретя знание из его уст, узрели Махешвару. Довольный Шива дал ему дар, обращённый не к нему самому, а к другим: у тех его собственных преданных, кто по уставу чтит Говинду, родится Владычье знание, и они «станут дваждырождёнными моею милостью». Далее сказано, что омывшийся и узревший здесь бога быстро избавляется от убийства брахмана, а оставившие тут жизнь идут в высшее место, будь они и преданы греховным делам; каждое же из пяти дел — знание, даяние, подвиг, шраддха, поднесение пинды — очищает род до седьмого колена и в отдельности.

Перечень святых мест Варанаси: около семидесяти тиртх названы по именам — Праяга и Вишварупа, Маникарника и Гхатоткача, Капаламочана и Трилочана, Кедара и Прабхаса. Город вобрал в себя подобия других святых мест земли, так что обход, который занял бы жизнь, укладывается в несколько вёрст вдоль реки. В середину перечня вставлен короткий рассказ: Брахма принёс лингам, чтобы установить его, но Вишну установил его первым; на упрёк Брахмы Вишну отвечает, что преданность его к Рудре тверда даже более, и потому лингам будет носить имя Брахмы. Заканчивается глава признанием, что перечислить все тиртхи города невозможно и за сотни кроров кальп.

Долгий маршрут паломника, начинающийся от Гаи и уходящий на восток и север: Акшайя-вата и Брахма-озеро, Гридхравата и гора Удаянта, Раджагриха с подношением якшини, лес Гаутамы и озеро Ахальи, колодец Джанаки, Гандаки и Шалаграма, где в колодце пребывают четыре океана, обитель Васиштхи и озеро Вишвамитры, Кокамукха и Ришабха-двипа. Для каждого места назван плод — ашвамедха, ваджапея, агништома, тысяча коров, мир Вишну или мир Сомы; усилие же почти всегда сведено к дороге, омовению и одной ночи поста. Среди перечня рассказаны и знаки, оставшиеся на земле: следы бурой коровы с телёнком, видные доныне, и возвращение земли Вишну в облике черепахи. Здесь же звучит присловье «желанны многие сыновья: хоть бы один пошёл в Гаю».

Окончание долгого перечня святых мест — от Лаухитьи и устья Ганги через Гокарну, Годавари и лес Тунгака до Читракуты, Шрингаверапуры и Праяги. Здесь рассказано, как в лесу Тунгака сын Ангираса вернул утраченные Веды: он произнёс слог Ом, и у каждого риши поднялось изнутри то, что тот учил прежде. Праяга названа лоном земли и величайшей из тиртх — очищает даже слух о ней, её имя и прикосновение к её глине; сказано также, что решимость умереть там не должна быть отброшена «ни по слову бога, ни по слову людей». Даётся распределение мест по югам: Пушкара для Треты, Курукшетра для Двапары, Ганга для Кали-юги. В конце Васиштха отпускает Дилипу, а Нарада — Юдхиштхиру, и обещан плод одного лишь чтения этого перечня: недостижимые тиртхи предписано посетить умом.

Итог всего перечня тиртх: они названы телами Вишну, и в Кали-веке нет иного средства свалить груду грехов. Но тут же сказано, что служение брахманам выше омовения во всех тиртхах, а обход ашваттхи, туласи и коров даёт плод всех тиртх сразу. Дальше начинается рассказ о Праяге. После войны Бхаратов Юдхиштхира, обретший царство, сидит, опустив лицо: спросить ему не у кого — Кришна всё это устроил, у Дхритараштры убито сто сыновей, у Вьясы истреблён род. Услышав о его горе в Варанаси, Маркандея сам приходит в Хастинапур, снимает с царя вину («где утверждена дхарма, там не видано греха у сражающегося») — и на просьбу назвать средство отвечает, что лучшее для благих делами есть хождение в Праягу.