अन्तर्लक्ष्यविलीनचित्तपवनो योगी सदा वर्तते दृष्ट्या निश्चलतारया बहिरधः पश्यन्नपश्यन्नपि । मुद्रेयं खलु खेचरी भवति सा लक्ष्यैकताना शिवा शून्याशून्यविवर्जितं स्फुरति सा तत्त्वं पदं वैष्णवी
antarlakṣyavilīnacittapavano yogī sadā vartate dṛṣṭyā niścalatārayā bahiradhaḥ paśyannapaśyannapi | mudreyaṃ khalu khecarī bhavati sā lakṣyaikatānā śivā śūnyāśūnyavivarjitaṃ sphurati sā tattvaṃ padaṃ vaiṣṇavī
«Йог, у которого ум и дыхание растворены во внутренней цели, пребывает всегда со взором, чей зрачок недвижен, глядя наружу и вниз — и не видя. Печать эта поистине есть кхечари; она, протянутая к одной цели, благая, являет то, что свободно и от пустого, и от непустого: она, Вишнуева, — та самая истинная ступень».
4f5a30759771 · published Aug 2, 2026, 6:22:44 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Отметим, что здесь та же печать названа **двумя именами** сразу: ***кхечари*** и ***ваишнави***.
Вдумайтесь в последние слова: ***са таттвам падам ваишнави***, «она, **Вишнуева**, — та самая **истинная ступень**».
Замечу, что ***падам*** значит «след, ступень, место»; и что «высший след Вишну» — древнейшее выражение Ригведы, к которому книга вернётся прямо (1.7.46).
Отметим и оборот, который стои́т разобрать: ***шунья-ашунья-виварджитам***, «свободное **и от пустого, и от непустого**».
Вдумайтесь, что этим сделано.
Одни говорят: в основании всего — **пустота**.
Другие: в основании — **полнота**.
Замечу, что книга отвергает **оба** слова, и делает это не из уклончивости.
Вдумайтесь, отчего.
Потому что «пусто» и «полно» — слова о **вместилище**, а речь идёт о Том, кто ни в чём не вмещён.
Отметим, что и здесь наше чтение опирается на саму строку.
Если бы речь шла о пустоте, книга не назвала бы это ***ваишнави*** и не назвала бы ***шива***, «**благая**».
Вдумайтесь: у пустоты нет имени и нет доброты; а тут и имя, и доброта названы.