गजान् रथान् समारुह्य परस्यापि हयाञ् जनाः ॥
प्रकीर्णकेशा विध्वस्ता न द्वाव् एकत्र धावतः ॥
नेदम् अस्तीति पुरुषा हतोत्साहा हतौजसः ॥
उत्सृज्य कवचान् अन्ये प्राद्रवंस् तावका विभो ॥
अन्योन्यं ते समाक्रोशन् सैनिका भरतर्षभ ॥
तिष्ठ तिष्ठेति न च ते स्वयं तत्रावतस्थिरे ॥
gajān rathān samāruhya parasyāpi hayāñ janāḥ ||
prakīrṇakeśā vidhvastā na dvāv ekatra dhāvataḥ ||
nedam astīti puruṣā hatotsāhā hataujasaḥ ||
utsṛjya kavacān anye prādravaṃs tāvakā vibho ||
anyonyaṃ te samākrośan sainikā bharatarṣabha ||
tiṣṭha tiṣṭheti na ca te svayaṃ tatrāvatasthire ||
На слонов, колесницы взойдя, и на чужих коней, люди с разметавшимися волосами, разбитые, и двое не бежали вместе. «Нет этого [всё кончено]» — [говоря], мужи, упавшие духом, лишённые силы, иные, побросав доспехи, побежали — твои, о владыка. Друг друга окликали те воины, о бык Бхаратов, «стой, стой!» — и сами они там не останавливались.
b669c487d152 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:08:17 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Полный распад строя: каждый сам за себя, «и двое не бежали вместе», а призыв «стой!» не держит даже окликающего. Знаменательно, что воины кричат другим то, чего сами исполнить не в силах: страх лишает слово власти над делом. Стих учит, что в час паники наставление, не подкреплённое собственной стойкостью, пусто; и тот, кто хочет остановить бегущих, должен прежде утвердиться сам — иначе общий ужас сметёт и зовущего.