क्लिश्यमानेषु सैन्येषु वध्यमानेषु राजसु ॥
अमर्षवशम् आपन्नाः पाञ्चाला विमुखाभवन् ॥
तेषु किं चित् प्रभग्नेषु विमुखेषु सपत्नजित् ॥
दिव्यम् अस्त्रं विकुर्वाणो बभूवार्क इवोदितः ॥
स मध्यं प्राप्य पाण्डूनां शररश्मिः प्रतापवान् ॥
मध्यंगत इवादित्यो दुष्प्रेक्ष्यस् ते पिताभवत् ॥
kliśyamāneṣu sainyeṣu vadhyamāneṣu rājasu ||
amarṣavaśam āpannāḥ pāñcālā vimukhābhavan ||
teṣu kiṃ cit prabhagneṣu vimukheṣu sapatnajit ||
divyam astraṃ vikurvāṇo babhūvārka ivoditaḥ ||
sa madhyaṃ prāpya pāṇḍūnāṃ śararaśmiḥ pratāpavān ||
madhyaṃgata ivādityo duṣprekṣyas te pitābhavat ||
«Когда войска изнурялись, когда цари избивались, поддавшись гневу [бессилию], панчалы отвратились [обратились вспять]. Когда они немного были сломлены, отвратившись, [Дрона], победитель соперников, являя божественное оружие, стал словно взошедшее солнце. Он, достигнув средины [войск] Панду, со стрелами-лучами, грозный, как солнце, дошедшее до зенита, труднозримым стал — отец твой [Дрона]».
ab1a19e6f617 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:08:17 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дрона уподоблен полуденному солнцу — палящему, неодолимому, на которое нельзя и взглянуть: вершина его мощи прямо перед закатом. Знаменательно, что наивысший взлёт предшествует падению: образ зенита уже таит в себе грядущий спуск. Стих учит, что и в самом ослепительном торжестве сокрыт поворот колеса; и тот, кто стоит в зените, ближе всего к нисхождению — оттого мудрый не обольщается блеском мгновения.