ते दह्यमाना द्रोणेन सूर्येणेव विराजता ॥
दग्धवीर्या निरुत्साहा बभूवुर् गतचेतसः ॥
तान् दृष्ट्वा पीडितान् बाणैर् द्रोणेन मधुसूदनः ॥
जयैषी पाण्डुपुत्राणाम् इदं वचनम् अब्रवीत् ॥
नैष जातु परैः शक्यो जेतुं शस्त्रभृतां वरः ॥
अपि वृत्रहणा संख्ये रथयूथपयूथपः ॥
te dahyamānā droṇena sūryeṇeva virājatā ||
dagdhavīryā nirutsāhā babhūvur gatacetasaḥ ||
tān dṛṣṭvā pīḍitān bāṇair droṇena madhusūdanaḥ ||
jayaiṣī pāṇḍuputrāṇām idaṃ vacanam abravīt ||
naiṣa jātu paraiḥ śakyo jetuṃ śastrabhṛtāṃ varaḥ ||
api vṛtrahaṇā saṃkhye rathayūthapayūthapaḥ ||
«Они, опаляемые Дроною, как сияющим солнцем, с сожжённою доблестью, упавшие духом, стали [словно] лишившимися сознания. Видя их, истерзанных стрелами Дроны, Мадхусудана [Кришна], желающий победы сынам Панду, это слово молвил: „Никогда не может быть побеждён врагами этот лучший из оруженосцев, даже Вритрахáном [Индрой] в битве, — вожак вожаков колесничных стад“».
9cb0da043bab · опубликовано 19 июл. 2026 г., 17:08:17 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сам Кришна признаёт: Дрону не одолеть в честном бою и Индре — и тем самым готовит решение прибегнуть к иному пути. Знаменательно, что признание непобедимости противника предшествует замыслу уловки: там, где сила бессильна, в ход идёт ум. Стих учит, что бывают узлы, не разрубаемые мечом; и Кришна, ведающий ход событий, направляет Пандавов не к невозможной победе оружием, а к свершению предначертанного — пусть и ценою тяжкого нравственного бремени.