कुटीचको बहूदकश्चापि हंसः परमहंस इव वृत्त्या च भिन्नाः । सर्व एते विष्णुलिङ्गं दधाना वृत्त्या व्यक्तं बहिरन्तश्च नित्यम् । पञ्चयज्ञा वेदशिरःप्रविष्टाः क्रियावन्तोऽमी सङ्गता ब्रह्मविद्याम् । त्यक्त्वा वृक्षं वृक्षमूलं श्रितासः संन्यस्तपुष्पा रसमेवाश्नुवानाः । विष्णुक्रीडा विष्णुरतयो विमुक्ता विष्ण्वात्मका विष्णुमेवापियन्ति
kuṭīcako bahūdakaścāpi haṃsaḥ paramahaṃsa iva vṛttyā ca bhinnāḥ | sarva ete viṣṇuliṅgaṃ dadhānā vṛttyā vyaktaṃ bahirantaśca nityam | pañcayajñā vedaśiraḥpraviṣṭāḥ kriyāvanto'mī saṅgatā brahmavidyām | tyaktvā vṛkṣaṃ vṛkṣamūlaṃ śritāsaḥ saṃnyastapuṣpā rasamevāśnuvānāḥ | viṣṇukrīḍā viṣṇuratayo vimuktā viṣṇvātmakā viṣṇumevāpiyanti
«Кутичака, бахудака, хамса и парамахамса различны образом жизни; все они носят признак Вишну, явный образом жизни, вовне и внутри, всегда. С пятью жертвами, вошедшие в главу веды, деятельные, сошедшиеся со знанием брахмана; оставив дерево, прибегшие к корню дерева, отложившие цветок и вкушающие один лишь сок, — играющие в Вишну, радующиеся Вишну, свободные, состоя́щие из Вишну, — они к Вишну и входят».
5296598658ff · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот стих, который в этом собрании из ста восьми книг есть, по-моему, самый вайшнавский по языку; и стоит разобрать его по частям. Первое — сравнение с деревом: тьяктва врикшам врикша-мулам шритасах, «оставив дерево, прибегшие к корню дерева». Смысл его таков: оставили ветви и листья, то есть частности устава, и держатся корня.
Второе — саньяста-пушпах расам эвашнуванах, «отложившие цветок и вкушающие один лишь сок». Образ превосходен: цветок красив и его берут в руки, а сок берут внутрь; и различие между тем, кто украсился, и тем, кто напился, есть различие между обрядом и его смыслом. Прибавим и слово раса, «сок, вкус», ибо оно тут стои́т в своём главном значении и о нём говорилось при чтении Варахи (2.71).
Третье и главное — три слова подряд: вишну-крида, вишну-ратайах, вишну-атмаках. Крида значит «игра»; рати — «радость, любовное влечение»; атмака — «состоя́щий из». То есть об освобождённых сказано не «утихшие», не «растворившиеся», не «безразличные», а играющие и радующиеся.
Сличим это с тем, чем кончилась предыдущая книга: там Ригведа назвала видящих випра, випаньяву, джагривамсах, «трепещущими, славящими и бодрствующими» (Вараха 5.p). Две книги подряд, дойдя до описания достигших, берут слова движения и радости; и ни одна не берёт слов покоя. Вайшнавская сторона на этом и строит своё главное возражение всей недвойственной словесности, и оно тут выражено самою упанишадою.
Если предел есть растворение, то ни игры, ни радости в нём быть не может, ибо играют и радуются двое. А сказано вишнум эвапиянти, «к Вишну и входят»: то есть входят к кому-то, а не во что-то; и глагол апи-и значит «приходить, достигать», а не «исчезать». Прибавим и слово крийаванто'ми сангата брахма-видьям, «деятельные, сошедшиеся со знанием брахмана».
То есть знание не отменило дела: они и знающие, и деятельные разом. И это, по-моему, есть точное определение того, что вайшнавская сторона зовёт юкта-вайрагья.