LinuxЛистать
Упанишады · Śāṭyāyanīya 32
॥
Деванагари
संन्यस्तमिति यो ब्रूयात्कण्ठस्थप्राणवानपि । तारिताः पितरस्तेन इति वेदानुशासनम्
Транслитерация (IAST)
saṃnyastamiti yo brūyātkaṇṭhasthaprāṇavānapi | tāritāḥ pitarastena iti vedānuśāsanam
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
संन्यस्तम् इति यः ब्रूयात्saṃnyastam iti yaḥ brūyātкто скажет «отречено»
कण्ठ-स्थ-प्राणवान् अपिkaṇṭha-stha-prāṇavān apiхотя бы с дыханием в горле
तारिताः पितरः तेनtāritāḥ pitaraḥ tenaтем переправлены предки
इति वेद-अनुशासनम्iti veda-anuśāsanamтаково наставление веды
Литературный перевод
«Кто скажет «отречено» — хотя бы уже с дыханием, стоя́щим в горле, — тем переправлены предки; таково наставление веды».
Версия
79321febde45 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот место замечательное, и стоит его выделить: отречение, произнесённое в предсмертный час, объявлено действительным. Кантха-стха-пранаван, «с дыханием, стоя́щим в горле», есть обычное выражение для умирающего. То есть довольно одного слова, сказанного тогда, когда сделать уже ничего нельзя.
Обычай этот в Индии действителен и доныне: умирающему дают отречение, и он делается странником на час. Стоит разобрать, отчего это не есть послабление. Если бы отречение состояло в делах — в хождении, посте, подаянии, — то отречение на смертном одре было бы пустым, ибо дел уже не будет.
Значит, оно состои́т не в делах, а в чём-то, что может совершиться и в одно мгновение: в перемене принадлежности. И вот это, по-моему, и есть лучшее объяснение всей книги: она говорила о посохе, шнуре и косице — а тут показала, что решает не вещь, а слово о том, чей ты. Вайшнавская сторона на этом стои́т и своё соответствие имеет, и притом знаменитое.
Аджамила, о котором говорилось при чтении Варахи (5.p), произнёс имя в предсмертном бреду, зовя сына; и Бхагаватам (6) объявляет это действительным. Прибавим и то, что оба места держат вместе и что предохраняет от злоупотребления: и там, и тут речь о последнем часе, а не о расчёте наперёд; и оговорка Бхагаватам (6.2.10) о том, кто грешит «на силе имени», приводилась при чтении Варахи.