LinuxЛистать
Упанишады · Śāṭyāyanīya 37
॥
Деванагари
यस्य देवे परा भक्तिर्यथा देवे तथा गुरौ । स ब्रह्मवित्परं प्रेयादिति वेदानुशासनम्
Транслитерация (IAST)
yasya deve parā bhaktiryathā deve tathā gurau | sa brahmavitparaṃ preyāditi vedānuśāsanam
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
यस्य देवे परा भक्तिःyasya deve parā bhaktiḥу кого высшая преданность богу
यथा देवे तथा गुरौyathā deve tathā gurauи как к богу, так к наставнику
सः ब्रह्म-वित्saḥ brahma-vitтот, знающий брахман
परं प्रेयात्paraṃ preyātда идёт к высшему
इति वेद-अनुशासनम्iti veda-anuśāsanamтаково наставление веды
Литературный перевод
«У кого высшая преданность богу и как к богу, так и к наставнику, — тот, знающий брахман, да идёт к высшему; таково наставление веды».
Версия
28500b9b6129 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается стихом, который есть, может быть, самый известный во всей этой словесности: ясья деве пара бхактир ятха деве татха гурау. Он стои́т в Шветашватаре (6.23) и оттуда разошёлся повсюду; там он есть последний стих упанишады, и здесь тоже последний. Стоит разобрать его точно, ибо он есть основание всего вайшнавского обихода.
Сказано: деве пара бхактих, «высшая преданность богу»; и затем ятха деве татха гурау, «как к богу, так и к наставнику». Стоит отметить порядок: сперва бог, потом наставник; и второе измеряется первым, а не наоборот. То есть стих не уравнивает их и не ставит наставника выше: он говорит, что преданность наставнику должна быть той же меры, что и преданность Богу.
Различие между «той же меры» и «тот же самый» есть всё различие между почитанием и подменою; и вайшнавская сторона держится первого, а второе прямо осуждает. Прибавим и то, что в стихе стои́т после: тасяите катхита хй артхах пракашанте махатманах, «у того великого душою изложенные предметы сами собою являются». Глагол пракашанте есть тот самый страдательный по смыслу глагол явления, который мы отмечали десяток раз; и он стои́т и здесь, в самом конце.
То есть последнее слово этой книги о знании таково: знание не берётся, а является — и является тому, у кого есть отношение. Оглянемся напоследок на всю книгу. Она невелика — тридцать семь стихов и пять прозаических отрезков, — и она есть устав, а не рассуждение: ни разу в ней не сказано «нет ни мира, ни душ», ни разу не отвергнут наставник, ни разу не назван измышлённым тот, к кому обращаются.
Лучшее в ней, по-моему, четыре места: двоякий признак Вишну, явный и неявный, оставивший любое из которых падает (9); три палки против одной (10); отречение, произнесённое с дыханием в горле (32); и вот этот последний стих. А самое важное из всего — стих одиннадцатый, где освобождённые названы вишну-крида, вишну-ратаях, «играющими и радующимися»: этими двумя словами книга отвечает на весь спор, который мы вели через сто книг.