И потому он показывает, что боги и прочие годны Ему в помощь, а боги и прочие — и на битву с Ним. А заодно пересказывает и устраняет то, что во время расцвета благости и прочих игра Его как бы кажется от них зависящей: «Во время победы благости Он почитал богов и риши, страсти — асуров, тьмы — якшей и ракшасов, сообразуясь с их временем».

«Во время победы благости» Он «почитал богов и риши», то есть почитает — передаёт в их природу, в те и эти их тела, Своё сияние, чьё облачение — благость, и тем делает их Себе помощниками. Так же надо сопрягать: «во время победы страсти» — в асуров то, чьё облачение страсть; «во время победы тьмы» — в якшей и ракшасов то, чьё облачение тьма. И тем, делая тех якшей и прочих противоборцами, Он делает богов и прочих побеждёнными, да и Себя показывает таким же. Так показано, что Он «обретает одолеваемость и одолевающую силу» ради многообразия игры, питающей вкус преданных.

И то, что слышно при пахтании молочного океана: «Так вошёл Он в богов в асурском облике, возбуждая их силу и мощь, воспламеняя сонмы богов, Вишну, а богом — владыку змей, оставаясь неузнанным», — и здесь получается, что эти вхождения у Него именно ради того же многообразия.

Но ведь выходит, что вольной игры у Него нет: Он подвластен времени, пробуждающему то или иное качество; а тогда, при таком избытке связи с качествами, явно и неравенство. Усомнившись так, он говорит: «сообразуясь с их временем». Тот, у кого время их, благости и прочих, лишь сообразно, — сложное слово как в «прибежище Бхагавана». Он играет именно вольно; а вечно следующая за Ним майя, которою, следуя за Ним, Он подвигает тот и этот свод дел мира, безначальный установленный поток, — заводимая как особый облик своего состояния, и есть время благости и прочих качеств, которому Он подвластен. То, что время есть состояние майи, приведено в «время, судьба» и далее, и в «эта майя Твоя».

Или же так: Он — тот, у кого время их всегда сопутствует и есть качество, чей признак — мощь, чья природа — вольное действование единственно ради милости преданным. И потому же майя заводит то и это именно вслед Его действованию. Как сказано: «То, что зовут действованием Тебя, о друг непроявленного, — это время, которым действует вселенная». Итак, ни так, ни этак подвластности не выходит.

Так же и шри Капиладева: «Время — двадцать пятое» и «Иные зовут время мощью Пуруши, от которой страх». Там он изложил два мнения: что оно выражается майей и что оно качество Пуруши. Здесь у мощи, то есть у Его действования, главное движение — именно ради утехи преданных; а следствие вроде пробуждения качеств бывает там само собою, и потому там лишь подобие движения. Значит, первая доля — «именно Сам», то есть игра силы Его облика, а вторая имеет облик её отблеска и входит в силу отблеска, в майю. А в «то, что это время» и далее слова «мгновение и прочее» сказаны с желанием выразить неразличие этих двух.

Потому толковать надо так: как слуга, последовавший за слугою, есть подслуга, так здесь качество, имеющее облик отблеска и последовавшее за качеством, чей признак мощь, есть подкачество. И значит: тот, у кого время их — подкачество, а не прямо качество.