Упанишады · Pañcabrahma 23
॥
Деванагари
पञ्चब्रह्मात्मकं सर्वं स्वात्मनि प्रविलाप्य च । सोऽहमस्मीति जानीयाद्विद्वान्ब्रह्माऽमृतो भवेत्
Транслитерация (IAST)
pañcabrahmātmakaṃ sarvaṃ svātmani pravilāpya ca | so'hamasmīti jānīyādvidvānbrahmā'mṛto bhavet
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
पञ्च-ब्रह्म-आत्मकं सर्वंpañca-brahma-ātmakaṃ sarvaṃвсё, состоя́щее из пяти брахманов
स्व-आत्मनि प्रविलाप्य चsva-ātmani pravilāpya caв своей самости растворив
सः अहम् अस्मि इति जानीयात्saḥ aham asmi iti jānīyāt«он есмь я» да знает
विद्वान् ब्रह्म अ-मृतः भवेत्vidvān brahma a-mṛtaḥ bhavetзнающий, брахман, бессмертным да будет
Литературный перевод
«Всё, состоя́щее из пяти брахманов, растворив в своей самости, — «он есмь я» да знает; знающий, брахман, да будет бессмертным».
Версия
44a6963b0769 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Опять со'хам асми, «он есмь я», и разбирать его надо тем же способом. Но тут прибавлено слово, которого прежде не было и которое стоит отметить: правилапья, «растворив», — и притом сва-атмани, «в своей самости». То есть предписано действие ума: растворить пятерицу в себе.
Стоит разобрать, что за упражнение тут разумеется, ибо оно вразумительно и не требует веры в чудесное. Человек видит мир как множество отдельных вещей, каждая со своим именем. Упражнение состои́т в том, чтобы возводить их к причинам, причины к своим причинам, и так до предела; и о лайя-чинтане, «размышлении о растворении», говорилось при чтении Джабала-даршаны (8.8).
Там же было сказано и то, что стоит повторить: приём этот доводит до порога и за порог не проводит, ибо умеет только отнимать. Прибавим тут то, что даёт именно это место. Сказано «растворив в своей самости». То есть мир сводится не к брахману, а к самому упражняющемуся.
Шаг этот и есть решающий, и вайшнавская сторона его не делает. Свести мир к его причине — законно; объявить себя этой причиною — есть уже иное утверждение, и оно из первого не следует. Довод её тут прост и стоит его выговорить. Если я есмь причина мира, то мир исчез бы, когда я сплю; а он не исчезает, и наутро я нахожу его там же, где оставил. Значит, тот, в ком он держится, есть не я.