Упанишады · Pañcabrahma 36
॥
Деванагари
अयं हृदि स्थितः साक्षी सर्वेषामविशेषतः । तेनायं हृदयं प्रोक्तः शिवः संसारमोचकः
Транслитерация (IAST)
ayaṃ hṛdi sthitaḥ sākṣī sarveṣāmaviśeṣataḥ | tenāyaṃ hṛdayaṃ proktaḥ śivaḥ saṃsāramocakaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अयं हृदि स्थितः साक्षीayaṃ hṛdi sthitaḥ sākṣīон в сердце пребывающий свидетель
सर्वेषाम् अ-विशेषतःsarveṣām a-viśeṣataḥвсех, без различия
तेन अयं हृदयं प्रोक्तःtena ayaṃ hṛdayaṃ proktaḥпотому он назван «сердцем»
शिवः संसार-मोचकःśivaḥ saṃsāra-mocakaḥШива, освободитель от круговорота
Литературный перевод
«Он — в сердце пребывающий свидетель всех, без различия; потому он назван «сердцем» — Шива, освободитель от круговорота. Такова упанишада».
Версия
73cfb3076487 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается, и последний её стих есть, по-моему, лучшее возражение на её же двадцать девятый — тридцать третий. Сказано: Он есть сакши, «свидетель», пребывающий в сердце сарвешам, «всех». Родительный падеж множественного числа тут решает. Свидетель всех предполагает, что этих всех много и что Он не есть ни один из них: свидетель своего собственного свидетельства не бывает.
Прибавлено авишешатах, «без различия», то есть Он в сердце всякого одинаково — и в сердце достойного, и недостойного. Положение это вайшнавская сторона держит и высказывает его в стихе Гиты, приводившемся не раз: «Владыка пребывает в области сердца всех существ» (18.61). Стоит отметить и толкование имени, которое книга даёт: тена аям хридаям проктах, «потому он назван сердцем».
Толкование слова хридая есть в Брихадараньяке и Чхандогье и разбирается так: хриди аям, «он в сердце»; или хрид + аям + ам — три слога, означающие «в сердце», «этот», «идёт». То есть самое слово «сердце» толкуется как указание на Присутствующего; и человек, говорящий «в сердце», по этому толкованию всякий раз произносит имя. Оглянемся теперь на всю книгу и скажем, что в ней.
Она невелика и устроена так: прозаический допрос о пяти ликах; пятнадцать стихов росписи по столбцам; вобрание пятерицы в одно; и наконец отвлечённый разбор о причине и следствии, взятый из Чхандогьи. Есть в ней места, ради которых её стоит читать: пятое из пяти деяний — ануграха, «милость», и сокрытие как деяние (16); стих Шветашватары о том, что Он постигаем сердцем прежде ума (19); бхакти-бхавитах, «преданностью проникнутый», как условие плода (26); и вот этот последний стих о свидетеле всех, которого ищут. Есть и разбор, с которым мы не согласились и разобрали подробно: «различие всюду ложно» (32–33). Возражение изложено там же и сводится к двум: утверждение это отменяет само себя, ибо различает; и различие дано в самом восприятии, а не приписано ему.
Главное же в книге то, что она сама себе не следует. Объявив различие ложным, она кончает тем, что ставит в сердце Другого и велит Его искать — а искать и свидетельствовать может лишь тот, кто не есть ищущий.