Потому всё то и иное включено в тот прекрасный образ Кришны, — и этим он подводит здесь вывод:

«Потому весь этот мир — не-сущий по облику, подобный сну, гасящий разум, страдание многих страданий, — хоть и восходит он от майи в Тебе, теле вечного счастья и знания, бесконечном, всё же является будто сущим».

Связь такова: поскольку Ты — образ сущности всех вещей, и мирских, и немирских, потому «весь» «этот» «мир» и «является» «в Тебе», в том собственном облике — «теле», имеющем признаком «вечное счастье и знание», «бесконечном».

Каков же он? «Хоть и восходит», то есть то и дело возникает и исчезает. Смысл: что в чём то и дело рождается и растворяется, то в том же и является — как на земле его видоизменение.

«Тогда разве Мне присуща изменчивость?» Нет, говорит он: «от майи», то есть майею — особою Твоею непостижимою силой, у Тебя же, лишённого изменения и прочего; ибо превращение принято в словах «шрути же — происхождением от слова» и далее.

Именно от того, что он то и дело возникает и исчезает, он и «подобен сну», то есть равен ему; но не от того, будто он воображён одним лишь неведением, — по правилу «и по несходству — не как сон и прочее».

Так же, будучи действием майи, чья деятельность — неведение, он «гасит разум», то есть уничтожает знание о душе и о Высшей Душе. По обеим этим причинам он — «страдание многих страданий», ибо и видимость счастья в такой вещи есть страдание. А без Твоего бытия он — «не-сущий по облику», равный рогу зайца.

И, будучи таковым, он всё же «является» обманутым «будто сущим», будто негибнущим, — подразумевается.

И это сказано указанием: будучи составлен из махата и прочего, то есть из обиходного знания, он будто пробуждает знание, а будучи составлен из рая и прочего — будто есть счастье.

Итак, смысл раздела: поскольку всё другое ограничиваемо Им, это Твоё тело собственною силой и ограничено, и не ограничено.