Итак, и в писании, именуемом «Шримад-Бхагаватой», и кое-где в других местах эта одна истина именуется трояко: где Брахманом, где Параматмой, где Бхагаваном. Но здесь, надо разуметь, не названа она «дживой» — хотя различие их и было добыто в самадхи Шри Вьясы.

Из них, когда истолкованы Брахман и Бхагаван, Параматма истолкован уже сам собою; потому первыми излагаются именно эти двое. В корне же расположение иное, по порядку, — чтобы показать нарастание особости.

Смысл таков. Та единая истина, чья природа — нераздельное блаженство, именуется Брахманом, когда является она — или постигается — в уме парамахамс, что плюнули на всё множество блаженств Брахмы и прочих и силою садханы достигли тождества с нею; в уме, который при всей пестроте её собственной силы взять эту силу не способен и потому берёт истину так же, как она была обозначена в общем виде, — с неразличённым различием силы и силообладателя.

А та же единая истина именуется Бхагаваном, когда самою своею собственной силой, дабы удержать некую особость, она — коренная опора и всех прочих сил — является внутри и вовне, в чувствах тех бхагаватских парамахамс, у которых блаженство Брахмана вмещено внутрь множества блаженств от переживания её, а чувства пропитаны бхакти, что есть особость её собственной блаженной силы и единственное лучшее средство такого переживания; или же когда постигается она так же, но с различённым различием силы и силообладателя.

Так и сказано Шри Джада-Бхаратой: «Знание чистейшее, высшая истина, одно, не внутреннее и не внешнее, истинный Брахман, обращённое внутрь, умиротворённое, именуемое словом „Бхагаван“, — то, что поэты зовут Васудевой».

И Шри Ману, обращаясь к Шри Дхруве: «Сотворив тогда высшую бхакти к обращённому внутрь Атману, к Бхагавану, бесконечному, что есть одно лишь блаженство и обладает всеми силами, ты понемногу разрубишь укоренившийся узел незнания — „моё“, „я“».