奥义书 · Annapūrṇā 4.91
॥
天城文
संवेद्यवर्जितमनुत्तममाद्यमेकं संविदत्पदं विकलनं कलयन्महात्मन् । हृद्येव तिष्ठ कलनारहितः क्रियां तु कुर्वन्नकर्तृपदमेत्य शमोदितश्रीः
转写 (IAST)
saṃvedyavarjitamanuttamamādyamekaṃ saṃvidatpadaṃ vikalanaṃ kalayanmahātman | hṛdyeva tiṣṭha kalanārahitaḥ kriyāṃ tu kurvannakartṛpadametya śamoditaśrīḥ
逐字释义
梵语IAST释义
संवेद्य-वर्जितम् अन्-उत्तमम्saṃvedya-varjitam an-uttamamлишённую познаваемого, наивысшую
आद्यम् एकं संविदत् पदंādyam ekaṃ saṃvidat padaṃизначальную, единую, сознающую ступень
विकलनं कलयन् महा-आत्मन्vikalanaṃ kalayan mahā-ātmanнераздельность соображая, о великий духом
हृदि एव तिष्ठ कलना-रहितःhṛdi eva tiṣṭha kalanā-rahitaḥв самом сердце пребывай, лишённый считания
क्रियां तु कुर्वन् अ-कर्तृ-पदम् एत्यkriyāṃ tu kurvan a-kartṛ-padam etyaдело же творя, придя к состоянию неделателя
शम-उदित-श्रीःśama-udita-śrīḥс благолепием, взошедшим от покоя
译文
«Соображая нераздельность — ступень, лишённую познаваемого, наивысшую, изначальную, единую, сознающую, — пребывай в самом сердце, лишённый считания; дело же твори, придя к состоянию неделателя, с благолепием, взошедшим от покоя».
版本
7101003e0f96 · 发布于 2026年8月3日 02:37:28 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Долгим размером сказано заключение всей главы, и в нём собраны разом обе стороны наставления.
Одна сторона: «пребывай в сердце», хриди эва тиштха. Другая: криям ту курван, «дело же твори». Частица ту, «же, однако», поставлена нарочно и связывает то, что читателю могло показаться несовместным.
Оборот акартри-падам этья, «придя к состоянию неделателя», разбирался в третьей главе и означает не бездействие, а перемену в том, кто себя считает деятелем. Работа остаётся, снимается присвоение.
Замечательно последнее слово: шама-удита-шри, «с благолепием, взошедшим от покоя». Шри значит «красота, блеск, благополучие, слава» — и сказано, что оно восходит, как всходит светило. То есть покой не гасит человека, а придаёт ему блеск; и это прямо противоречит тому, что говорилось о растворении саттвы (4.19), где основание всех достоинств исчезало.
Глава, таким образом, кончается не пустотою, а красотою; и вайшнавское чтение видит в этом не оплошность сочинителя, а то, что видно всякому, кто описывает живого достигшего человека, а не отвлечённое состояние: о таком человеке невозможно сказать, что он ничем не блещет.